Дом на отшибе - Дмитрий Станиславович Федотов Страница 20

и вдруг из конфорки полыхнуло бледно-жёлтое пламя, в котором на миг проступило красивое и свирепое женское лицо, метнувшее тяжёлый взгляд в оторопевшего Селедкова. В следующую секунду пламя опало, став обычным, синеватым, но Виталий Семёнович ещё долгую минуту стоял с чайником в руке не в силах шевельнуться.

А наутро в новостях сообщили о пожаре на Кузнечном взвозе. С жертвами. И Селедков взялся за телефон – обзванивать членов братского совета. Ведь пресвитер умер, и требовалось без промедления выдвинуть кандидатуру нового пастыря. Потом с трудом договорился с руководством кафедры, чтобы разрешили провести «родительское собрание», якобы для родителей студентов-первокурсников. Вдобавок новости посмотрели многие члены общины, и чат быстро переполнился вопросами и возмущением.

Часы над входом в аудиторию «мяукнули». Селедков бросил на них нервный взгляд: ровно двенадцать. Где же братья?.. В коридоре послышались шаги сразу нескольких человек, и в помещение толпой вошли все члены братского совета общины – десять мужчин и две женщины. Каждый по очереди подошёл к Виталию Семёновичу, преклоняя голову и получая от него крёстное знамение, – Селедков автоматически стал временно исполняющим обязанности пресвитера. Так же молча расселись за столы и обратились в слух.

Виталий Семёнович вздохнул и заговорил:

– Дорогие братья и сёстры, милость вам и мир, и любовь да умножатся! Сегодня же у нас день скорби и печали. Сгорел наш Дом молитвы, подожжённый приспешниками Нечистого. А вместе с домом приняли смерть мученическую наши братья во Христе: пресвитер Ян Евгеньевич Полянский, его верный помощник Авдей Ильич Иноков и наш брат из общины Сибирска Иван Сергеевич Моховых. Помолимся же за скорейшее восстановление нашего дома и за скорейшую поимку преступников, а также за их справедливое наказание.

Все дружно склонили головы и сложили руки в молитвенном жесте.

– Итак, братья и сёстры, – продолжил Селедков спустя пару минут, – сегодня нам предстоит выбрать нового пресвитера, ибо не может община жить без пастыря.

– Непростое это дело, Виталий Семёнович, – покачал головой седой и согбенный Иван Лукавый, владелец сети бытовых мастерских «Иголка и нитка». – Всё необходимо по правилу сделать.

– Конечно, Иван Петрович. Начнём со счётной комиссии…

В течение получаса евангелисты занимались привычной бюрократией: писали протокол, голосовали за каждого из троих членов комиссии, потом искали подходящую ёмкость для урны по голосованию, наконец каждый написал фамилию своего кандидата в пресвитеры. Свёрнутые конвертиками «бюллетени» сложили в корзину для бумаг и отдали председателю счётной комиссии, тому же Лукавому.

И вот Иван Петрович поднялся и почти торжественно провозгласил:

– Девятью голосами из двенадцати на место пресвитера усть-манской общины евангельских христиан выдвигается староста общины Виталий Семёнович Селедков!

Все заулыбались, задвигали стульями, собираясь расходиться, но Селедков, до этого скромно сидевший на месте преподавателя у окна, вскочил и громко сказал:

– Братья и сёстры, подождите! Есть ещё один важный вопрос, требующий немедленного решения.

Люди замерли в ожидании, а Лукавый недовольно поморщился и демонстративно посмотрел на часы.

– Спасибо, – продолжал Селедков, приободрившись. – Поскольку я всё равно временно исполняю обязанности пресвитера, тем более только что подтверждённые вами, я выношу на решение совета вопрос о призвании экзорциста!

Члены братского совета оторопело уставились на него, переглянулись и снова скрестили недоумённые взгляды на новом пресвитере.

– Я считаю, – заторопился Виталий Семёнович, – что поджигатель находится среди членов нашей общины. Иначе как бы он проник ночью в Дом молитвы и всё обставил как есть?.. И этот преступник – отступник! Он продал душу Нечистому, и тот его надоумил совершить сие богохульное злодеяние. Значит, нужно поскорее выявить эту заблудшую душу и изгнать из неё дух Нечистого!

– Но мы никогда этого не делали, – изумлённо произнесла Евдокия Павлова, хозяйка ритуальной конторы «Белый ангел». – И потом, где же его теперь найти, экзорциста? Поди и нет уже таких?..

– Ну, что ты выдумываешь, Виталий Семёнович? – всплеснул руками Лукавый. – Как дитя несмышлёное, ей-богу! Ну, какой ещё отступник?.. Чтобы в нашей-то общине?! Никогда не поверю!

– Так, по-вашему, Дом молитвы сжёг случайный хулиган?! – возмутилась Людмила Седловая, владелица сети домашних кондитерских «Вкусняшки». – Я – за экзорциста!..

За шумом, сопровождавшим это стихийное голосование, никто не заметил появления нового участника собрания. Невысокая женщина в тёмно-красном, цвета тлеющих углей, длинном платье, буквально отделилась от стены, смежной с коридором, и остановилась в тени большой финиковой пальмы, что стояла в кадке в углу аудитории.

Некоторое время она с заметной усмешкой на тонких губах наблюдала за спорами вокруг поиска виновного в поджоге. Затем вдруг очутилась в самом центре толпы, рядом с Селедковым. Крики и споры сразу прекратились. Люди – кто с удивлением, кто с раздражением – смотрели на непрошеную гостью и ждали разъяснений. А она небрежным жестом указала всем сесть обратно за столы, и – странное дело! – никто не стал возражать и возмущаться. Молча и даже немного торопливо люди расселись на прежние места.

Тогда в аудитории появился ещё один человек – высокий худой мужчина лет пятидесяти с коротким седым ёжиком волос на голове, в джинсах и линялой футболке с принтом то ли какого-то сложного узора, то ли головы странного животного. Тяжёлый колючий взгляд почти чёрных глаз буквально пригвоздил каждого к стулу и заставил неотрывно следить за действиями его хозяина.

Женщина в красном подняла руку и произнесла неожиданно низким, грудным голосом:

– Приветствуйте нового кама, ничтожнейшие! Великий Унху вернулся! Он прошёл весь Круг Воплощений и теперь будет жить вечно, пока не угаснет Небесный Огонь!..

Мужчина в джинсах шагнул вперёд и раскинул руки крестом, ладонями вверх. В тот же миг на ладонях вспыхнули и замерцали неяркие в лившемся из окон солнечном свете язычки пламени.

– Ох ты ж! – невольно вскрикнул кто-то. Остальные тихо зашептали – кто молитву, кто проклятие, а кто и просто «чур меня!».

А Селедков вдруг встал и выставил перед собой распятие, непрерывно осеняя себя крёстным знамением. Потом он сделал три шага к незнакомцу, при этом третий шаг оказался совсем коротким. Виталий Семёнович зажмурился, губы его дрожали, но всё же он нашёл в себе силы произнести:

– Изыди, Нечистый! Именем Господа нашего приказываю тебе: изыди! Убирайся прочь! Во тьму!.. Да поглотит тебя бездна, извергшая тебя! Да сгинет твоё имя из памяти нашей! Да возгорится священный пламень, от скверны очищающий!.. Да пребудут с нами Сила и Воля Господа нашего! Да помогут они нам закрыть навеки горнило геенны огненной!.. Да осветится мир Именем Его!.. Да…

В этот момент женщина в красном резко взмахнула рукой в его сторону и, будто невидимым кляпом, заткнула бедному Селедкову рот, оборвав на полуслове. При этом новый пресвитер ещё и