Красная Грива - Лана Фурман Страница 14

— Но если я хочу отказаться?

Взгляд бабушки становится тяжёлым, неподвижным. Она смотрит сквозь нас, уходя вглубь памяти. Я совсем забываю о Нике — та замерла, не смея пошевелиться.

— Знаю, ты пока не веришь. Но помнишь, как ты баню чуть не сожгла?

В памяти всплывает жар, дым, чей-то испуганный крик — обрывки, не складывающиеся в картину.

— Она загорелась не просто так. В тот день, когда ты не захотела париться, твой гнев был таким сильным, что искры посыпались с полена прямо на пол. Это не случайность. В наших жилах течёт кровь первых здешних жителей — сильных ведуний и лесных колдунов. Если Грива явилась тебе, если ты слышала песни предков у камня… они не просто ждут тебя. Они вручают тебе посох. Твоя сила — не подарок и не проклятие. Это долг.

Слушаю, ощущая, как немеют пальцы. Одно дело — быть внучкой травницы. Совсем другое — оказаться такой же, как она. Чем я могу помочь? Лечить людей? Изгонять духов? Мысленно я лихорадочно перебирала все «нормальные» объяснения. Могла же я просто упасть от жары и нафантазировать себе Гриву? А баня… старую печь никто не проверял. Да, это гораздо логичнее.

— Бабуль, но я же ничего не умею! Я даже в травах не разбираюсь…

— Эх, Шурочка. Не в травах дело. Травы — это моя страсть. У тебя — свои дары. Пока ты здесь, на этой земле, где предки дают тебе силу, ты очень скоро поймёшь, в чём именно твоя и как можешь помочь людям.

— А если они не заслужили? — голос звучит чужим, упрямым.

— Ты вправе отказать, если почувствуешь, что просьба принесёт вред. Но если твоя сила нужна для добра, а ты откажешь… боюсь, местные духи могут разгневаться.

— Ой… — неожиданный писк Ники заставляет вздрогнуть. — Я… я просила Сашу помочь мне найти то, что моя бабушка спрятала на участке, — Ника смотрит на нас испуганно-виноватым взглядом. — Простите, я не знала!

Её голос дрожит. Я смотрю на бабушку и вижу, как в её глазах зажигается понимание.

— Так вот в чём дело, — выдыхает она. — Твоя бабушка, Валя, являлась ко мне. Подводила к вашему участку и бесследно исчезала. Я знала — ей нужна помощь, но не могла разгадать, какая. Она только повторяла: «Им нужно переехать». А что её беспокоило возле дома — так и осталось загадкой.

Она поворачивается ко мне, и взгляд её становится твёрым:

— Предки укрыли её от меня… чтобы дорогу открыть тебе. Твоя подруга — твой первый долг.

В груди поднимается странное волнение, похожее на то, что испытываешь на краю обрыва. Не этого я ждала, приехав сюда. Думала, буду отдыхать на природе, кормить комаров и любоваться закатами, забыв об учебе и вечных спорах родителей. А вместо этого явилась Грива — и мир раскололся на До и После.

Наш костёр трещит, отгоняя своими языками сгущающуюся тьму. Я закрываю глаза — и сразу же вижу их: тени у реки, водящие хоровод, их гортанную песню. Размытые лица поворачиваются ко мне, застывая в немом ожидании.

Что я должна сделать? Как помочь Нике? И что можно успеть за месяц?

«Нет, — судорожно ловлю себя на мысли. — Это всё не по-настоящему. Сейчас всё растает, как дым, и окажется, что я всё выдумала». Но стоило мне открыть глаза и увидеть её серьёзное, печальное лицо, как реальность происходящего обрушивается с новой силой.

Один вопрос, уже давно мучивший меня, вырывается наружу:

— Бабуль… Почему маме не передали эту силу? Почему именно мне?

Она хмурится и взгляд теряется в пламени.

— Мама твоя деревню никогда не любила, всегда к городу тянулась. А наша сила… ей нужна прочная связь с этой землёй. — Бабушка поворачивается ко мне, внимательно разглядывая, словно пытаясь разгадать загадку.

— Но она же что-то может? Чувствует?

— Дар есть, да не такой. Мама твоя сны вещие видит, да мысли близких угадывает. Сильная интуиция — но не больше. А то, что пробуждается в тебе… Это новый путь. Да не совсем наш, чувствую. Не от Земли идёт…

От этих слов по спине пробегает лёгкая дрожь, а сквозь тяжесть пробивается старое, упрямое сомнение. Казалось бы, теперь всё сказано прямо, без недомолвок. Но внутри продолжает клокотать сопротивление. Бабушка — ведунья, к ней идут со всей округи. Но я? Может, Грива привиделась во сне? Баня загорелась сама собой? И той девочке в школе просто влепили жвачку, потому что она многих выводила из себя?

Кажется, мой мозг разрывается на части. Одна цепляется за старый, привычный мир, где есть научные объяснения и случайности. Другая, новая и пугающая, уже чувствует правду в словах бабушки, ощущает её кожей. Эта внутренняя борьба изматывает.

В итоге спрашиваю лишь одно, самое простое и самое сложное:

— Что мне делать?

Бабушка качает головой, словно я задаю не те вопросы:

— Я не могу указывать, внучка. Тебе подскажут. Те, кто выбрал тебя. Кто ждал и вручил тебе эту силу. — Её улыбка становится мягче, в глазах теплеет. — Я — просто твоя бабушка. У меня был свой путь. У тебя будет свой. А пока… просто будь здесь. Слушай. И помогай, если почувствуешь, что должна. Твоя сила уже знает дорогу. Тебе остаётся лишь услышать её.

Я молчу с минуту, обдумывая её слова. И то, что всё это слышит Ника, меня даже успокаивает. Теперь я не одна. И моя новая подруга — с её неутолимым любопытством и жаждой тайн — кажется идеальной спутницей для этого странного путешествия.

В тишине, что повисает между нами, моё внутреннее сопротивление наконец отпускает. Не потому, что я полностью верю, а потому, что сил бороться уже не остаётся. Ощущение, что меня поставили перед фактом, и теперь придётся плыть по течению, хоть я и не знаю, куда оно меня вынесет. И будто уловив это, бабушка смягчается, тёплая улыбка озаряет её лицо.

— Помню, как я впервые осознала свою силу, — начинает она, и в голосе звучит далёкое, почти забытое тепло. — Но, в отличие от тебя, я всегда жила среди этого. Среди магии. Как ты знаешь, твоя прабабушка тоже была ведуньей. Благодаря ей я с пелёнок знала, как слушать шёпот трав и понимать язык ветра. А тебе… тебе предстоит узнать это сейчас.

Её слова повисают среди темноты и треска костра. И вместо ответа я спрашиваю