Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов Страница 34

Ни охнуть, ни вздохнуть. Плёвое дело для трёх мужиков в обычном климате, здесь, в точке абсолютного холода, превращается в настоящую пытку для четверых.

Мышцы стонут от напряжения. Сухожилия, того гляди лопнут, а дышать так тяжело, будто ты уже пробежал марафон.

Любая физическая нагрузка множится на десять. И это мы еще не двинули на станцию по пути, где ты, то проваливаешься в снег чуть ли не по пояс, идя сквозь ледяные торосы, то пытаешься найти любое укрытие, чтобы спрятаться от шквалистого ветра.

— Пока кладем его на полку! — говорю я ребятам, когда до выхода из самолёта остается несколько шагов. Нам нужны носилки. Осмотрите отсек. Ищем всё, что подойдёт, чтобы их быстро сделать!

Ребята расходятся. Я же наблюдаю за состоянием пилота, чтобы, если что-то пойдет не так, успеть вовремя среагировать.

Но, я сам себя обманываю. Это — скорее всего, некий карантин. Я хочу оградить отряд от Евгена, будто он — прокажённый, и приму на себя удар первым. Опять же, если, что-то пойдет не так. Например, он…

Мне не приходит в голову ничего путного. Решаю для себя, что буду действовать по обстоятельствам. А там, как пойдёт.

По отсеку разносятся чертыхания и негромкий говор. Каждый занят своим делом, что мне было и нужно. Так проходит минуты три.

Полярники и экипаж даром время не теряли. Они возвращаются с «уловом».

Зорин нашел две длинных металлических трубы, длиной метра в два, уложенных вдоль борта. Видимо, — это были остатки, какой‑то ранее разобранной конструкции.

Кимчи обнаружил свёрнутый рулон брезента и несколько ремней от креплений для груза.

Валёк вытащил из-под обломков ящиков несколько целых деревянных планок.

Дед нашел моток крепкой верёвки, а Батя вместе с радистом и штурманом, открутили от борта одну из откидных полок.

— Отлично, — киваю я. — Алтай и Дед, привяжите деревянные планки к полке, наподобие ламелей, как у кровати, через каждые тридцать-сорок сантиметров. Затем примотайте этот лежак к металлическим трубам. Это будут типа жерди, за которые мы и возьмемся. Кимчи, расстели между ними брезент и пришнуруй его края ремнями к трубам. И мы привяжем к этим носилкам Евгена. Батя, Илья, Павел, — обращаюсь я к командиру, штурману и радисту, — когда мы закончим, вы первые вылезаете из самолёта и примите его у нас. Так сказать, передадим вам раненного из рук в руки.

Я, уже по привычке, командую ребятами, как если бы это было моё армейское отделение, хотя изначально планировалось, что, когда мы высадимся, то главным станет Зорин.

Чрезвычайная ситуация всё расставила по своим местам. Здесь нужен человек с антарктическим опытом и медицинским образованием, иначе можно таких дел наворотить.

И Зорин не возражает такому раскладу. Пока не возражает... Явно смекнув, что вмешиваться сейчас, — себе дороже, и он может похерить всё дело, а вот уже на станции, когда мы её запустим, можно будет и покомандовать.

Работа идёт быстро.

Зорин и Дед скрепляют планки и привязывают их к полке, а уже её к трубам.

Валёк им помогает.

Я и Кимчи раскатываем брезент и пришнуровываем его к полке, соорудив нечто вроде кокона, куда можно засунуть Евгена в спальнике, а затем нести его на «Восточную».

— То, что надо! — говорю я, рассматривая, что у нас получилось.

А получились у нас примитивные, но очень прочные и надёжные носилки, способные выдержать вес человека. Одновременно, достаточно лёгкие для переноски их вместе с пилотом.

— Будем тащить Евгена попеременно, — продолжаю я. — Нас, как раз, восемь человек. Разбиваемся на две четвёрки. Дед, ты будешь в группе Бати, вместе с Ильей и Павлом, чтобы силы были примерно одинаковые. Кимчи, Валек, Алтай, вы вместе со мной. Возвращаемся обратно по нашим следам, если их ещё не замело. И.… — я осматриваюсь, — забираем из самолета всё, что нам может прямо сейчас пригодиться на станции. Неизвестно, когда мы сможем прийти сюда ещё раз. Исходим из того, что «Восточная» обесточена и заморожена. Что там с генераторами и провиантом, тоже неизвестно. Слишком тяжёлое не брать! Только самое необходимое на первые часы пребывания на станции. Вещи, припасы и прочее. Складываем все в рюкзаки и каждый тащит своё! Всем все понятно?

Я ставлю задачу перед отрядом, как перед боевым выходом. Четко обозначив цель и решение. Сказывается мой опыт нахождения за «речкой».

Ребята молчат, никто не возражает, хотя я командую даже Батей, а он старше меня, лет так на двадцать.

Все, также молча, принимаются за дело.

Валёк собирает тёплые вещи. Сматывает два спальных мешка, несколько шерстяных одеял, положив в них запасные рукавицы и шапки. И у него получается такой баул, которые он стягивает ремнями.

Кимчи, кто бы сомневался, находит еду, распотрошив один из разбитых ящиков.

Он выуживает оттуда несколько банок тушёнки, сухофрукты, концентраты с супами, чай, сгущенку, сухари, с десяток плиток шоколада и, до кучи, вытаскивает металлическую фляжку.

Взбалтывает её, проверяя, что она полная. Быстро откручивает крышку и нюхает содержимое.

— Спиртяга! — хмыкнув, произносит кореец. — Пригодится, если нужно будет сделать компресс, или растирание при высокой температуре. Ведь так, Док?

Кореец смотрит на меня вопросительно.

— А ты, столько дотащишь? — отвечаю я ему вопросом на вопрос.

— Дотащу! — отвечает мне Кимчи. — Куда я денусь!

И я знаю, что кореец мне не врёт. Он, как тот муравей. Если нужно, может нести столько, что диву даешься! И откуда в нем берётся столько сил?

— Если что, – в разговор вступает Дед, – я ему помогу!

— Здоровяк явно лыбится под маской и делает характерный знак колдыря, щелкнув себя пальцами по горлу.

Я, в шутку, показываю Деду кулак, и мы продолжаем лихорадочные сборы.

Батя подтаскивает к выходу ящик с аварийным комплектом. И достаёт из него красный сигнальный фонарь, ракетницу с пятью выстрелами, компас и карту местности.

Я, оставив Евгена без присмотра, его состояние стабильно, проверяю аптечку и добавляю к ней обезболивающие, антибиотики, противоожоговые мази, и перевязочные пакеты, которые я достал из-под сиденья Евгена.

Ещё раз осматриваю грузовой отсек. Проверяю, не забыл ли я чего.

Забираю несколько запасных аккумуляторов для фонаря и, к своему удивлению, нахожу тот самый термос с горячим чаем, который, как я думал, был у Кимчи. Я же собственными глазами видел, как он прятал его за отворот КАЭшки. А тут, на тебе! Вот он! Валяется между сиденьями! Обронил