Таксист из Forbes 7 - Ник Тарасов Страница 8

Интерфейс снял с него мерку за секунды, и результат меня скорее устроил. Аура лежала ровным серо-зелёным полем, цвета старой купюры, без рваных краёв страха и без лимонной ряби вранья. На языке стоял вкус крепкого чая с сахаром — деловая сосредоточенность, выдержанная годами. Страха в нём не было, подвоха тоже: передо мной сидел человек за своей обычной работой.

Кофе с калабарским мёдом действительно оказался приличным. Прежде чем перейти к делу, Кано попросил паспорт, изучил его неторопливо, страницу за страницей, задержался на визовом штампе и вернул с лёгким кивком, как библиотекарь возвращает формуляр.

— Спасибо. Не люблю работать с людьми без прошлого. У вас прошлое в порядке: въехали легально, летите с женщиной, живёте на Палаване, отель оплачен картой на ваше имя. Скучная биография.

— Вы проверяли отель?

— Я проверяю всё, до чего дотягиваюсь, мистер Гена. За это меня и рекомендуют. — Он сложил руки на столе. — Теперь ваша очередь спрашивать. Вы ведь тоже не любите людей без прошлого.

— Ваша репутация добралась до меня раньше вас, — сказал я. — Люди, которых я спрашивал, отзывались о вас одинаково. Это редкость.

— Одинаково хорошо или одинаково плохо?

— Одинаково скучно. Для вашего ремесла это высшая оценка.

Кано улыбнулся уголками глаз и налил и себе и мне воды из графина.

— Тогда к скучному. — Голос он не понижал: за соседними столиками жевали свои завтраки люди, которым не было до нас никакого дела, и обычная громкость защищала лучше шёпота. — Вы продаёте, я покупаю. Расчёт получаете переводом на счёт, который укажете, основание — консультационные услуги, документы к нему прилагаются, комиссия три процента. Крупные суммы дробим: банки не любят круглых чисел и одинаковых дат. Сначала тест любого размера, какой вас успокоит. Потом основная часть, при мне, с вашего устройства, и посредники между вашим кошельком и сделкой исключены. Вопросы?

— Два. Почему кафе, а не офис?

— Офис есть, и до него мы дойдём. Кафе — это где я смотрю на клиента, прежде чем вести его в офис. — Он сказал это без улыбки, буднично. — Второй вопрос?

— Откуда ликвидность? Мне важно, чтобы ваши песо были не грязнее моих монет.

— Разумный вопрос. — Кано наклонил голову, оценив. — Экспортёры. Здешние семейные компании, которым нужна крипта для расчётов с китайскими поставщиками: банковский путь у них долгий и дорогой, мой — короткий. Я стою посередине и живу на три процента с обеих сторон. Деньги торговые, потные, честные. Грязных не держу: с грязными приходят гости, а я старый и гостей не люблю.

— Сроки по основной части.

— Подтверждение сети — как повезёт, час или около того. Перевод уходит в тот же день. На вашем счёте — от суток до трёх, это уже банковская сторона, на неё я влияю слабо. Тест дойдёт быстрее, суммы маленькие ходят легко.

Он говорил, как я люблю: короткими фактами, без гарантийного сиропа, с честным «влияю слабо» вместо клятв. Я достал телефон, и мы провели тест. Сумма была смешная, процедура — простая, и через сорок минут, за которые мы успели выпить кофе и обсудить манильскую жару, телефон мой тихо звякнул: банковское приложение отчиталось о зачислении. Циферки сошлись до копейки, комиссия — ровно три процента, ни сотой больше.

— Работаем, — сказал я.

— Работаем, — согласился Кано и оставил на столе деньги за кофе. — Офис в трёх минутах.

Три минуты по местной жаре стоили московских пятнадцати. Кано шёл неторопливо, здороваясь по дороге с половиной улицы: с парикмахером, с хозяйкой лавки, с охранником аптеки, со старухой, торговавшей гирляндами жасмина. Улица отвечала ему тем уважительным полупоклоном, каким отвечает человеку, который здесь давно, платит вовремя и лишнего не спрашивает. Это тоже была проверка, понял я, только теперь проверяли меня: смотри, приезжий, меня тут знают все, я никуда отсюда не денусь. Аргумент был весомее любой расписки.

* * *

Офис размещался над лавкой электротоваров: лестница со двора, дверь без вывески, за дверью — комната с кондиционером, старым сейфом, выцветшей картой архипелага на стене и столом, на котором соседствовали ноутбук и счёты, причём по потёртости счёты выигрывали. У двери со стороны улицы сидели на пластиковых стульях двое парней — молчаливые, в шлёпанцах, с плечами грузчиков. При нашем появлении оба кивнули Кано и вернулись к своему занятию: один смотрел в телефон, второй просто смотрел.

— Племянники, — пояснил Кано, включая ноутбук. — Квартал спокойный, но порядок любит присмотр.

Внутренние мои службы провели совещание. Комната без окон на улицу, два тела на входе, сейф, наличность где-то рядом — по всем учебникам мне полагалось нервничать. Вместо этого я сверялся с Интерфейсом, как с прибором: серо-зелёное поле Кано лежало ровно, у парней на входе ауры были тусклые и мирные, цвета вареной картошки, со скукой вместо агрессии. Люди отбывали смену. Оснований для тревоги интерфейс не показывал, а голой интуиции я не доверял со времён, когда она проглядела Каспаряна.

Двор за офисом я осмотрел по дороге, не поворачивая головы: проход на параллельную улицу за мусорными баками, забор по плечо, за забором школьная площадка. Лестница одна, деревянная, скрипучая — чем и хороша. Пользоваться всем этим я не собирался и очень рассчитывал, что не придётся, но за полгода новой жизни глаза приучились снимать план эвакуации с любого помещения раньше, чем сознание успевало их об этом попросить.

Основную сумму мы согласовали заранее, и она была такая, что дома, в рублёвом эквиваленте, на неё строился весь мой ангар вместе с оборудованием, стройкой и запасом на первый год, причем, это будет неощутимо финансово. Дома я выводил бы её частями, годами, транш за траншем, повторяя каждый раз весь цикл предосторожностей. Здесь, у Кано с его экспортёрами, она уходила разом и выглядела строкой на экране — буднично до неприличия. За этой будничностью я, собственно, и летел через океан.

— Ваша сторона готова? — спросил я.

— Моя сторона была готова ещё во вторник. — Кано повернул ноутбук. — Покупатель ждёт, курс зафиксирован на момент четвёртого подтверждения, как договаривались. Прошу.

Я ввёл адрес, проверил его три раза посимвольно — в этом деле опечатка стоит дороже любой комиссии, — и Кано развернул ко мне свой ноутбук с QR-кодом.

— Не спешите, мистер Гена. Деньги не любят, когда их отправляют быстро. Проверьте ещё раз.

Я проверил ещё раз. Совпадало всё. Палец завис над кнопкой на ту долю секунды, в которую обычно умещается вся человеческая осторожность, и я нажал.

Транзакция ушла в сеть. На экране появилась она —