Следы у трона - Алексей Иванович Гришин Страница 75

Ну да, известно, возразить нечего. А все расчеты и комбинации можно спустить в самый вонючий сортир, при таких-то ставках. Этого сказано не было, но подразумевалось совершенно определенно.

Так что осталось лишь понуро повесить голову. Одно радует – казнить не будут, максимум на всю жизнь законопатят в местный вариант Бастилии. Здесь такая имеется, недалеко от дворца расположена.

– Вас даже заточить в тюрьму нельзя! – Его величество позволил себе плюнуть на натертый до янтарного блеска паркет.

Он что, мысли читает? С него станется, при такой-то ауре.

– Поскольку преемником пока не обзавелись, а у узников почему-то дети плохо получаются. У вас дочь, что для хранителя в общем не страшно, вспомните графиню де Ла Гер. Но ее-то зачал хранитель! А вашу, извините, самый обычный дворянин. Так что заменить вас у нее не получится, придется всем нам ждать следующего ребенка.

«Отлично. Выходит, я теперь вроде быка-производителя, только породу буду создавать не коров, а хранителей. Генетически чистую, как мушки-дрозофилы, – подумал де Камбре. – А вот фиг вам!»

– Если вас интересует наследник должности хранителя, то такой есть.

Ох как сверкнул взгляд дю Шилле! Не нравится? С чего бы вдруг? Все равно за этого мальчишку, пусть незаконнорожденного, но официально признанного сына, жизнь не проживет никто. Да, здесь и сейчас решится его судьба, так в этом мире разве бывает по-другому? Первый сын дворянина наследует имущество, остальные отправляются служить. Дворянином шпаги или мантии, но только туда, куда укажет заботливый папаша. В данном случае место службы Лёне укажет король. Не худший вариант, надо признать.

– Ваше преосвященство, вы знаете, о ком идет речь? – Эдмонд IV даже не попытался скрыть удивление.

Епископ кинул.

– Барон Леон де Безье, шестилетний сын виконта и Марты Гурвиль, в девичестве ван Ставеле, владелицы нескольких таверн в Амьене и Кале. Признан официально при обряде приобщения. Истинный маг, амьенский епископ уже готовит документы для его направления в Магическую академию Морле.

Уже?! Боже, как летит время. И, кстати, мнением самого мальчишки и его родителей по поводу такого будущего вновь никто не поинтересовался. Традиционно, надо признать.

– Маг – сын простолюдинки? Как такое возможно?

– Ваше величество, этому нет объяснения, но это действительно так. – Дю Шилле закашлялся. Не хочет открывать тайну. Много лет назад Марта чудом выжила в войне самых влиятельных родов королевства. Если станет известно, что племянница епископа, законная наследница богатейших владений, жива, на нее и Лёню начнется беспощадная охота. – Будем считать это еще одной из тех случайностей, что и без того роем вьются вокруг виконта.

Эдмонд IV поднял руку, призывая всех к молчанию. Отошел к окну и долго стоял не двигаясь. Любовался летним, утопающим в зелени Парижем? Просчитывал сложнейшую, достойную его величия интригу поистине европейского масштаба? Или просто пытался отдохнуть, хоть ненадолго забыть обо всех этих придворных, магах, послах, императорах и прочих королях? Кто знает. Дю Шилле и де Камбре не решились спросить, как и просто хоть кашлем, хоть стуком упавшей книги напомнить о своем присутствии.

Наконец, он повернулся к посетителям.

– Этот мальчик не может учиться в Магической академии. Более того, он вообще не должен владеть магией.

– Но… – попытался возразить де Камбре. Отказаться от магии возможно, это даже дает огромные преимущества. Одна беда – в этом мире после такого обряда выжил лишь один человек. Сам де Камбре. И то лишь потому, что в теле средневекового дворянина жил выходец из другого мира, слышавший о колдунах и заклинаниях лишь в детстве от старенькой бабушки. Даже книжки и кино на эти темы принципиально игнорировавший, предпочитавший старику Хоттабычу героев Жюля Верна и Герберта Уэллса.

Ему отказ дался легко, но сыну каково будет?

– Это необходимо, виконт. Ваш преемник должен обладать теми же качествами, что и вы. Иначе ритуал закрытия придется проводить снова. Кого вы хотите видеть на своем месте, виконт?

Вспомнилась боль. Нет, лишь слабые отголоски той боли, иначе сердце бы не выдержало. Как ломало и корежило тело, как выворачивало наизнанку мозг. Пожелать еще кому-то пройти через это?

– Я все понял, ваше величество. Время есть, я успею подготовить Леона.

– Надеюсь, иначе, сами знаете, плохо будет не только нам с вами. Мне страшно подумать, что случится, если ваш сын не справится. И еще. Вы отказались от магии в Военной академии Клиссона. Не будем ничего менять и в будущем. Место в этой академии навсегда останется за вашими потомками.

– А если хранителем придется стать девочке?

Его величество король Галлии Эдмонд IV улыбнулся. Искры гнева в его ауре исчезли без следа.

– Когда придется, тогда и будем думать. Надеюсь, эта проблема достанется уже моему наследнику. Отправляйтесь к семье, виконт. Дом королевского интенданта Амьена навсегда закрепляется за вашей семьей, также как и предоставленная ранее охрана. Несомненно, все это вы заслужили.

Конечно, особенно телохранителей, которые костьми лягут, но не позволят охраняемому телу ввязаться хоть в какую-нибудь авантюру. Ну и ладно. Мечтал о мирной жизни? Получи и распишись.

Прошел год

– Жан, выберешься ты, наконец, из своих бумаг! – Сусанна, кажется, раздражена, а ей это сейчас вредно. Интересно, кто родится на этот раз?

– Нескоро, дорогая, потерпи, пожалуйста!

Виконт де Камбре отложил в сторону присланный недавно труд никому не известного выпускника скромного провинциального университета. Пока неизвестного. Этот мальчишка наверняка такой же гуляка и бабник, как и прочие студенты, не только выдвинул гениальную идею о волновой природе света, но и умудрился дать ее математическое описание.

Но, черт возьми, это же все применимо и для магии! Пусть не полностью, но для начала и этого более чем достаточно. Есть же проведенные еще в Клиссоне и Сен-Беа эксперименты, отлично укладывающиеся в эту гипотезу.

Вот бумага, вот чернила, перо. Вперед.

И на чистый белоснежный лист легла первая строка: «Размышления о волновой природе магии».

Эпилог

На заседание Императорского Совета великий визирь шел последним. Встал у дверей, ожидая, когда слуги их откроют. Не самому же за ручки хвататься.

Еще бы! Он действительно велик. Второй, да нет, пожалуй, уже и первый человек в империи, от которого зависит все, в особенности – судьбы членов этого самого совета. Султан в вопросы политики не вникает, ограничиваясь чтением кратких докладов им же, великим визирем, подготовленных.

А в них что? Тишь и благодать. Все спокойно, страна процветает под его, визиря, мудрым руководством. Ну и, конечно, с благословения султана, как без этого.

Правда, с недавнего времени еще одна страстишка у Светоча веры появилась, стал