Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов Страница 72

Я хотел было возразить, мол я и так всё запомню, мне главное чтобы подали информацию и рассказали где её можно почерпнуть, в смысле литературы. Но потом сам же себя мысленно и одёрнул. Ведь знать и уметь, это не одно и то же. Толку от того, что я запомню всё от корки о корки, если буду с трудом понимать о чём собственно говоря речь. В итоге возможно и разберусь самостоятельно, но это будет точно сложнее, чем с хорошим учителем.

— Ты нас познакомишь? — спросил я.

— Не вопрос. Но зачем тебе это. Со мной всё понятно, я рунный мастер, но ты ведь воин. Причём настолько хорош, что ратников за пояс затыкаешь.

— Ну, справедливости ради, я затыкаю пока всё же ни как сильный одарённый, а как отличный стрелок.

— Я бы возразил.

— Но по большому счёту, это так. А хотелось бы ещё и даром пользоваться в должной мере.

Поначалу я не собирался так уж глубоко погружаться в вопрос. Полагал, что мне это не нужно. Я же воин, и могу не больше того, что позволят мне амулеты. Но немного подумав, пришёл к выводу, что всё может оказаться не столь уж и однозначно. Ведь я уже могу оперировать Силой так, как не способен никто другой. И кто знает, вдруг узнав о рунах больше, я открою для себя новые грани. Ну или мне, как представителю двадцать первого века, придёт на ум использовать руны как-то иначе. Одним словом, тут есть над чем подумать.

— Кстати, Рома, а ты куда дел свою четырёхранговую «Котомку»? — спросил меня Дима.

— Подарил брату. И ещё одну купил матушке.

— Надеюсь деньги у тебя ещё есть?

— Хорошо, что напомнил, — я извлёк из пространственного кармана отложенную стопку ассигнаций. — Твоя доля с поганых амулетов.

Увы, но на этот раз они принесли нам куда больше, чем удалось бы выручить с реализации поганого железа. Лом он и есть, лом. В первый раз Трёпов выкупал у нас изделия и у него имелся на них покупатель. Впрочем, полагаю, что и эти трофеи он не стал перерабатывать в слитки металла, а отложил до лучших времён, вдруг найдётся покупатель. Но это дело его, мы предложенные условия приняли, а потерявши голову, за волосами не плачут.

— Ага. То есть, деньги у тебя есть? — удовлетворённо кивнул Дмитрий, прибирая свою долю.

— И? — не понял я его.

— Купи себе «Котомку» четвёртого ранга.

— Зачем это?

— Ну ты же решил уже не так сильно скрывать свои достижения, гонорары у тебя большие, а значит этот амулет не вызовет вопросов. Зато без труда сможешь замаскировать вживлённые.

— Хм. А вот об этом-то я и не подумал. Ты голова, Дима.

— А т-ты как думал, — самодовольно заметил товарищ.

Закончив с железом, мы направились в трактир, так как прислуги в доме нет, а следовательно отсутствует и еда. Мне конечно приготовить несложно, но продуктов, кроме пряников, солонины да малости хлеба тоже нет. Некогда мне кухней заниматься. Вот появится экономка, тогда совсем другое дело. Только заниматься этим вопросом будет матушка. Дворовую, по моей просьбе, ко мне решили не приставлять, лучше уж из обывателей, чтобы сама себе хозяйка.

Поужинав расстались, и каждый направился к себе домой, чем Дмитрий меня удивил. Ладно я, у меня очередные три заказа нарисовались, ему же сейчас деньги должны ляжки жечь. Ан нет, пошёл домой. Неужели мне не показалось и он так же запал на Любашу. Это он зря. Братец прав, у него явное преимущество перед Зинятовым. Девичья же жажда томлений, разобьётся о прагматичность натуры Трёповой. Мало ли чего мы хотим и о чём мечтаем. Реальность всё и всегда расставляет по своим местам…

Утром я поднялся как обычно ни свет ни заря. Оделся в тренировочный костюм и убежал на ежедневную тренировку. До рукопашной, если не считать дуэли, у меня пока ещё не доходило, зато перестрелок случилось столько, словно я на войну вернулся. А потому ни капли сомнений, что определяющее слово тут «пока». Поэтому к физической подготовке отношение самое серьёзное, как и к фехтованию с остальными ухватками. И как-то плевать на абсолютную память, надо запихивать в себя столько сколько возможно и даже чуть больше.

С другой стороны… Поначалу мне нравилось просто двигаться, после нескольких месяцев инвалидности. А там, втянулся настолько, что после каждого вынужденного пропуска занятий ощущал себя некомфортно, будто упустил что-то важное.

— Ну здравствуй, гулёна. Чего дома не сидится? — когда я вернулся, у входа меня поджидали трое.

Нет, прислуга нужна однозначно, а то это уже ни в какие ворота. Стоят уважаемые люди под домом, и поджидают когда изволю явиться. А ведь я их ожидаю, во всяком случае, одного из них.

— Здравствуйте, Вадим Петрович, — я посмотрел на командира особой полусотни князя Глинского, и тот правильно меня понял.

— Княжеский дознатчик, Светлаков Иван Григорьевич, — Рябинин указал на парня лет двадцати пяти. Потом перевёл внимание на крепкого мужика, хорошо за сорок. — Княжеский оружейник, Травкин Егор Кирьянович.

— Ну что же, давайте пройдём в дом, только уж не обессудьте, прислуги нет, и угостить мне вас, кроме кваса нечем.

— Это мы уже поняли. Но мы и не угощаться к тебе. Ты Егору покажи где твоя мастерская, пусть там пока осматривается, да обождёт, когда станешь ему науку преподавать. А нас веди в квартиру, разговор есть.

Интересно, а какие у меня могут быть разговоры с княжеской секретной службой. А то, что дознатчики не только дознанием по преступлениям занимаются, но и разведкой я знал доподлинно. Впрочем, пока не поговорю, не узнаю.

Поднявшись в квартиру я выставил перед гостями кружки и кувшин с квасом, после чего хотел удалиться, чтобы привести себя в порядок, но Рябинин меня остановил.

— Нас пропахшей потом одёжкой не удивить, Рома, а потому садись напротив и поговорим. А там уж занимайся с Егором. Жильё у него имеется, о нём заботу иметь не нужно. Наше дело его к тебе подвести, твоё обучить, и более никаких обязательств в отношении него.

— Я взял на себя смелость заказать оснастку для княжеской оружейной