Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов Страница 6

— Добрый Стаканишт, — проговорила молодая волшебница, подняв голову и вытянув пальцы к небольшому жестяному колесу, к тому крепился небольшой деревянный пестик, который пришелец называл поршнем. Магия заставила колёсико вращаться, и пестик принялся взбивать воду в трубке, отчего пузырьки масла стали бегать по трубке вперёд, а потом назад, и так по кругу до бесконечности. — Я не понимаю. Зачем нужна вода, которая колышется туда-сюда?

— Это переменный ток. Так удобней, — ответил чужак, только ещё больше запутав.

— Что удобней? — со вздохом проронила девушка.

— Использовать удобнее.

«Буль-буль-буль» — гонял туда-сюда крашеную жидкость пестик. И вместе с ним бегали в уме вопросы.

— Зачем это? Вода же не течёт. Она просто трясётся на месте.

Стаканишт оторвался от рукоделия, отложил в сторону кисть и жестяной полукруг. От краски пахло отвратительно резко и чуждо.

— Ну, ток ведь не совсем вода, — развёл он руками и взял другую вещь, похожую на серебряную воронку со стеклянной крышкой, и стал зубами отгрызать концы верёвочек, в серединке коих нашлись медные нити.

От всех этих загадок, посыпавшихся на Шарлотту как из бездонной корзины, голова загудела, как улей со встревоженными пчёлами.

— Добрый Стаканишт, по всему получается, ток бывает холодным, а бывает горячим.

— Что? — опешил чужак, замерев с жилками в руках.

— Горячий ток греет. Холодный холодит, — пояснила Шарлотта, показав руками на разные концы трубочек.

— Не… — закачал головой халумари. — Это всё не так. Он нагревает трением, как палочки, которыми добывают огонь.

— А-а-а-а… — с болью в голосе протянула волшебница, уткнулась лицом в ладони и принялась сыпать на пришлого очередные вопросы: — Я не понимаю. Если это сырость в железе, как она трётся? Что такое электроны? Это бесы такие? Как ток бьётся и кусается, если это просто сырость в железе? Как она там течёт? Почему жжётся, если холодная? Это такая алхимическая кислота?

Стаканишт вздохнул и снова взял полукруг. Стал продевать длинные отрезы чёрной верёвки через маленькие дырочки по краю жестянки.

— У-у-у, это ты ещё про квантовую физику не слышала, там вообще мрак. Он крякнул в усмешке, а потом придирчиво осмотрел свою поделку. — Вроде готово.

— Не надо-о-о, квантовую физинку, — протянула девушка, покачав головой.

Халумарские знания не хотели оставаться в голову. Казалось, они лезли наружу через щели, не помещаясь внутри, словно волшебная каша, которую пытаются затолкать обратно в горшочек, а она всё равно лезет и лезет. И чем больше девушка пыталась понять, тем больше странного вываливалось из горшочка

Шарлотта встала, почесала макушку кончиком волшебной палочки, словно это могло помочь.

Ей выпал чудесный шанс выйти в высший свет, и как говорила наставница в школе магии: «Богиня удачи Такора свою чёрно-белую маску светлой стороной дважды не поворачивает. Лови момент, пока он есть».

Но сил совсем не осталось, и потому надо сменить занятие, дабы привести ум в порядок. Ведь та же наставница повторяла и другую поговорку: «Реквама, когита, фасера — отдохни, подумай, сделай».

Шарлотта встала, тряхнула головой и поглядела сверху вниз на халумари, стараясь улыбаться, как нуждающийся в займе купец перед ростовщиком.

— Добрый Стаканишт.

Девушка подошла к чужаку и стряхнула с его плеча пылинку, взирая сверху вниз.

— Не откажите в любезности, помогите.

Халумари встал, но всё равно был ниже девушки на полголовы, потому смотрел снизу слегка настороженным взглядом.

— Чем?

— Я осталась без повозки. Карета принадлежит Магистрату, а ослика с двуколкой забрала матрэ.

Стаканишт ещё раз оглядел девушку, словно тот недоверчивый ослик, на которого надели хомут и вот-вот заставят тянуть непомерно большую повозку. А девушка продолжила:

— Мне надо попасть к тем большим повозкам на железных колёсах. Её могущество велела поймать поселившихся в ней амбарных духов.

Халумари некоторое время продолжал глядеть, а затем произнёс «один момент» и вышел. Вернулся, однако, дольше, чем через момент. Минуло почти пять моментов. Зато вернулся с хитрым прищуром в глазах. Он взял свою поделку и важно протянул:

— Пойдём луну вешать. А потом поедем, барон сказал «яси».

— Так и сказал? — с удивлением вскинула брови Шарлотта. Она ожидала, что всё будет намного труднее.

— Нет, он сказал: «Яси, твою мать, Стаканыч. Конечно же, вези девчонку».

Шарлотта улыбнулась, и они двинулись к двери, оставив макет за спинами. А снаружи полосатый халумари повёл к краю очищенной поляны. Там, у самого пепельного светораздела, перед живой изгородью, росла высокая и широкая сосна, пытающаяся объять своими иглистыми ветками небо и ухватиться за мягкое подбрюшье облаков.

Полосатый Стаканишт взял длинную чёрную верёвку, перекинул через одну из ветвей, прицепил жестяную «луну» и поднял её наверх. Затем ухватился за тонкие шнурки и закрепил так, чтобы поделка не раскачивалась на ветру.

— Готово. Поехали, — махнул он рукой.

Шарлотта быстро вернулась в отведённые ей покои, схватила большую сумку, перевязь с оружием, охапку книг и вязанку верёвок.

Когда вышла, на поляне уже ждала самоходная повозка, в которой рядом с возницей сидел Стаканишт.

Когда девушка уселась на просторное заднее место, повозка заурчала и мягко тронулась.

* * *

Пётр Алексеевич ставил быстрым росчерком подпись за подписью. От обилия бумаг болела голова и рябило в глазах. Отчёты, рапорта, письма к местной знати. Бесконечные переговоры на фоне смерти королевы и делёжки трона утомляли. А ещё какие-то заморочки у Николь-Астры. Да и в целом события развивались совсем не в том ключе, что хотелось, приходилось изворачиваться и думать.

Генерал сложил губы трубочкой, протяжно выдохнул и встал. Прислушался к рычанию мотора удаляющегося уазика, который выпросил Сизов для крысоловки, и меняющему частоту треска датчику магии — вроде бы всё в пределах нормы. Если бы возникло что-то неприятное, датчик бы потрескивал гораздо сильнее.

И притом что умом генерал понимал, что ведьмочка и дочка — это разные люди, пару раз, будучи в раздумьях, чуть не назвал ее Настей.

— К чертям собачьим, — прошептал Пётр Алексеевич, пересилив порыв устало отшвырнуть авторучку, но вместо этого аккуратно опустил её на столешницу и выровнял вдоль края стола. Так же поправил и стопку документов формата А-четыре. Только свитки не входили в схему порядка — свёрнутая в трубочку бумага категорически не