Неукротимый Бастард 3 - Сергей Измайлов Страница 54

Не спорю, фехтование у Мирона на высоте, но, видимо, у него не было такого Ивана Захаровича, которого я уже десять раз поблагодарил за суровые уроки.

Мирон перешёл в решительное наступление, оттесняя меня к краю арены, как я ни старался уйти в сторону. На его лице уже появилась довольная ухмылка, он заранее торжествовал победу, поддерживаемый трибунами в своей уверенности.

Несколько раз подряд я специально оставлял один и тот же небольшой просвет справа, Мирон видел его и всё сильнее верил, что наконец нашёл слабое место. Именно туда он и нанёс свой самый мощный удар. Я только этого и ждал.

Я резко шагнул в сторону в последний момент, а самый кончик моего деревянного клинка как следует зацепил его запястье во время нанесения удара. Его меч вылетел из руки и попытался улететь на трибуны, но ему помешал магический барьер, отбросив обратно.

Мирон отскочил назад, прижимая к себе ушибленную кисть, а я сделал уверенный шаг вперёд, коснувшись остриём его горла. Прозвучал боевой рог, обозначая завершение состязания. Куракин несколько секунд смотрел мне в глаза, но теперь совсем по-другому. Нет, не с уважением, такое чувство ко мне испытать он не сможет физически, но примесь страха там читалась вполне отчётливо. Даже ярость и явное желание отомстить не смогли его заглушить.

Потом парень отмахнулся от моего деревянного меча и просто пошёл в сторону выхода, даже не оглянувшись на своих соратников.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. В ушах шумит кровь, мышцы дрожат от перенапряжения. Лишь после слов судьи окончательно осознал, что бой действительно закончился.

Я попытался сделать шаг, но ноги неожиданно подкосились, пришлось опереться мечом о песок. Только сейчас понял, что устал не только физически, насколько пуст мой источник. Даже простой воздушный толчок сейчас, наверное, уже не получился бы.

Придя в себя, первым делом я бросился не к преподавателям, а к лежавшему неподалёку Илье, помогая ему подняться. Он морщился от боли, но, как всегда, пытался пошутить:

— В следующий раз давай местами поменяемся.

Я лишь улыбнулся, понимая, насколько дорого нам далась эта победа. Мы вместе подошли к остальным. Марк уже сидел, держась за грудь, Дмитрий пытался размять плечо, Никодим с трудом поднимается на ноги, Софья и Анастасия помогли встать Евдокии. Несмотря на боль, никто не жаловался, наоборот, начали потихоньку подшучивать друг над другом, снимая напряжение.

— Мы победили? — первым делом спросил Марк, тряхнув головой.

Я не успел ответить, в этот момент через рупор донёсся голос главного судьи:

— Победа присуждается команде Михаила Пожарского!

Трибуны взорвались криками, свистом, улюлюканьем. Парни Куракина поднялись на ноги, подобрали тренировочные мечи и поплелись за своим командиром. Мы собрались все вместе и дружно обнялись всей компанией, вызвав очередную волну гула на трибунах.

Все уже собрались уходить, но судьи вызвали обе команды в центр арены. Главный судья объявил результаты испытания и отдельно отметил высокий уровень подготовки обеих групп.

— Надо подчеркнуть, — снова начал говорить в рупор главный судья. — Команда Михаила Пожарского победила не за счёт превосходства в личной силе, а благодаря взаимодействию и дисциплине, у них есть чему поучиться другим!

— Вот так! — крикнул во всё горло Марк, подняв вверх кулак и глядя на трибуны.

— Ты молодец! — тихо сказала мне Софья, вытирая свободной рукой сбегающую по щеке слезу.

— Ты в порядке? — спросил Дмитрий у Евдокии, которая вдруг немного поморщилась.

— Всё нормально, — благодарно улыбнулась девушка. — Просто вспомнила те ощущения, когда в тебя попадают.

— Неприятно, — сказал Илья.

— Очень неприятно, — добавил Никодим.

— Господа будущие адепты, освободите арену! — требовательно обратился к нам судья. Достаточно громко, но уже без рупора.

— Идём, мы задерживаем, — сказал я, осторожно подталкивая своих бойцов к выходу.

— Это надо будет отметить, — тихо сказал Марк, выходя с арены последним.

Пока мы покидали арену, я успел заметить, что многие первокурсники смотрели на нашу восьмёрку уже совсем иначе. Кто-то кивнул с уважением, кто-то начал перешёптываться. Похоже, мы смогли сегодня обратить на себя внимание.

Пройдя через тоннель под трибунами, мы оказались в холле перед раздевалками. Медики академии уже начали осматривать участников. Благодаря защитным костюмам серьёзных травм нет, но почти у каждого сильные ушибы, растяжения или магическое истощение.

— Опять эти герои, — проворчал пожилой лекарь, осторожно ощупывая плечо Дмитрия. — Каждый год одно и то же, хорошо хоть костюмы выдержали.

— А иначе? — поинтересовался Марк.

Лекарь только ухмыльнулся:

— Тогда бы разговаривали уже не со мной.

Евдокия, несмотря на собственную боль, попыталась помочь лекарям и получила за это мягкий выговор. Я со своим умением обезболивания решил лучше не вмешиваться.

Медики не только снимали боль и исцеляли ушибы и растяжения, но и помогали бороться с истощением, частично восстанавливая запас маны в источнике, после чего все разошлись по раздевалкам.

Уже на выходе из амфитеатра я почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. Обернувшись, успел заметить лишь фигуру мужчины в одежде преподавателя, который сразу отвернулся и ушёл в сторону служебных помещений. Лицо рассмотреть не успел, но возникло странное ощущение, что наблюдал он прежде всего за мной.

По дороге к общежитию никто уже не обсуждал сам бой. Разговор постепенно перешёл на ошибки, удачные решения и то, что можно было сделать лучше. Теперь понятно, что именно поэтому мы победили, ведь даже после такого испытания каждый думал не о собственной славе, а о том, как стать сильнее всей командой.

— А здорово ты молнией орудуешь! — с восторгом похвалил Илью Марк, когда мы уже шли по аллее.

— Только сам в этот момент открываюсь, — ухмыльнулся Илья.

— Просто тебя в этот момент должен кто-то прикрывать, — заметила Евдокия. — Но у меня не всегда была такая возможность.

— Я прикрывала его бруствером из земли, — сказала Анастасия. — Но не всегда получалось сделать это вовремя.

— В последние минуты боя прикрывать было уже некому, — вздохнул Илья. — Михаил смог бы, но он был занят Мироном, тот спуску не давал.

Вернувшись в блок, мы первым делом разошлись по комнатам, чтобы смыть с себя боль и переживания горячей водой, жаль, что не из душа. Через двадцать минут мы молча расселись за большим столом в своей столовой. Повара уже приготовили ужин и начали накрывать на стол.

Некоторое время слышался только звон ложек. Все ели молча, но не только потому, что устали, просто каждый заново переживал сегодняшний бой. Марк первым не выдержал тишины.

— За первую настоящую победу! —