Резидент. Часть 5 - Никита Киров Страница 50

Но долго его не ругали, отпустили через пару минут, и Глеб пошёл писать объяснительную. Хорошо хоть, что не зашиб Мельникова.

Но завтра будет вал работы. Операция «Контура» куда сложнее, а я вижу только вершину айсберга, и это ещё планы Корнеева сложные, он свои цели не озвучивает до конца. Будто несколько разных структур столкнулись, или даже кто-то внутри одной структуры. Зато «Контур» явно знает, что такое «Омниус», как и все остальные.

А вот мне самому быть ничего не знающим исполнителем не хотелось. Надо покрутиться, чтобы это изменить. Для меня тут не все враги, конечно, но вряд ли кто-то откажется использовать меня в своих целях. А чем больше я буду выкручиваться, тем больше они будут об этом думать.

Но мысли были, появились ещё раньше. С Холодовым поговорил, теперь нужен Верещагин. Но прямо сейчас не поеду. Я вошёл в ближайший оупен-спейс. Никого из здешних парней и девушек не знал, но лица давно запомнились, да и я перед ними уже примелькался.

Садиться можно было за любой компьютер в офисе, лишь бы пароль свой ввести. Я сел, для вида ввёл пароль и открыл почту, но на деле работал во дворце памяти, изучая бумаги, которые были у Мельникова. Они засели в участке памяти Тумана.

Сидел там за столом, где он обычно работал, и смотрел. Несколько смятых листов А4 я мысленно разложил перед собой и прочитал. Некоторые касались финансирования проекта «Периметр», и вот это как раз могло быть уловкой от Ланге.

Оставил бы Мельников эти бумаги на столе, я бы заинтересовался и начал выяснять, но Зубов эти планы нарушил. Конечно, он выставляет это как помощь мне, но у него свои цели.

А вот другие листы явно были с шифром. Написаны карандашом на чеках из «Вкусвилла», но почерк твёрдый, и на простые пометки для памяти это не подходит.

Это же фишка старой гвардии, тех, кто не привык доверять электронике. Хотя если это инструкции, то для чего передавать их человеку, которого за руку ведёт умная машина, анализирующая камеры?

— Да чтобы сама машина об этом не знала, — произнёс я в своём же дворце памяти.

И эхо моего голоса отразилось от стен. Чужой голос уже давно здесь не слышал, и музыка играла моя, хотя кое-что брал у Тумана, что мне нравилось.

Продолжаем. Вот это явный почерк Ланге или Епископа… не буквально, конечно, написано-то другой рукой. Стиль их.

Символы я запомнил. Надо тянуть эту ниточку. А что-то, как я понимал, не было зашифровано. Судя по схемке и названию файлов, Мельников должен был забросить какие-то файлы на свой телефон и на телефон Гиляева, чтобы я клюнул. При этом такие файлы, чтобы я не рассказал «Контуру».

Короче, хотели расставить ловушку, но оставили следы, по которым я могу к ним выйти.

Я поднялся, подошёл к окну, посмотрел на парковку всего мгновение. Отошёл и проговорил сам себе, называя всё по памяти:

— Белый «Монджаро», чёрный БМВ с армянскими номерами, вишнёвая «Лада Веста» и кислотно-зелёный LiXiang с голубиным дерьмом на крыше.

Запомнил все тачки, какие стояли у тротуара. Всё ещё тренировал свою память, не полагаясь на чужую, читал книги и делал структуру из моих личных знаний.

После для тренировки назвал всех своих одноклассников и тех, с кем жил в детдоме в одной комнате, прошёл мимо вендингового автомата, запомнив цены в верхнем ряду, про себя зачитал выученное в школе стихотворение про Бородино.

Не знаю, как всё может повернуться, но что-то забывать с себе из старого я не давал, вот доставал из памяти разное. Даже если сроки начнут подходить ко всему этому, так просто забывать себя не буду.

Правда, захотелось поесть. Я покинул офис, позвонил Наташе, узнал, во сколько она прилетает, и пообещал встретить. После съел шаурму в киоске, а уже в машине начал работать.

Скачал себе на ноутбук программу с фотороботом, сделал снимок Епископа, как он выглядел сейчас, в той кофейне. После этого загрузил полученный файл изображения в нейросеть, чтобы она сделала мне реалистичный снимок.

Тут пришлось повозиться, но вышло удачно, потом изменил запрос, чтобы это выглядело, как скриншот с камеры наблюдения. Лёша бы сделал быстрее, но даже так вышло реалистично, легко спутаешь с настоящим. Сейчас нейросети делают такие картинки, что уже сложно их отличить.

Кроме того, у меня был телефон, купленный с рук, без сертификации, который никогда не подключался к сети, и в котором ни разу не было сим-карты.

Его я включил и перекинул на него получившийся снимок. Немного поводил по нему ключами и заляпал пальцами, чтобы не выглядел новым.

— Готово, — объявил я сам себе.

Сменил место, переехав на другую улицу, чтобы проверить, не поехал ли кто следом. И продолжил, пока через динамики играла песня:

— … Ну а коль не выйдешь ты, то учти, ядрёна медь,

На весь хутор под гитару песни матом буду петь!

Теперь сложное.

Я снова включил ноутбук и подключился к одной из левых баз с утечками, которыми я часто пользовался в своей тайной работе. Через базы «Контура» посмотреть было бы легче и быстрее, и у меня туда был доступ. Но останутся логи, что я интересовался этим человеком.

А искал я старого ГРУшника Верещагина. Он оставил мне свой номер телефона, но до сегодняшнего дня он приходил на своих условиях, подготовившись, когда ему было удобно, а я хотел на своих. Старик всё равно больше уважает, когда показываешь характер, чем когда без лишних слов делаешь, как ему надо.

Пусть человек был матёрым разведчиком, но цифровой след был и у него, пусть совсем небольшой, в виде его дня рождения 15.05.1955 и номера паспорта. Родился в Подмосковье, но жить может где угодно.

Доставками еды он не пользовался, вещи на дом не заказывал, да и на маркетплейсах ничего не покупал. Не пользовался скидочными картами супермаркетов, не платил онлайн за коммуналку, и, конечно, не покупал подписку «Яндекса».

Но вот его внуки — другое дело. Их я нашёл быстро, за пару запросов. Вот у них-то информация дофига, хоть нейросетку подключай, чтобы анализировать.

Данных много, но последние три года именно пятнадцатого мая, в день рождения деда, они заказывали торт или пиццу (для себя, скорее всего) на один адрес в Подмосковье. И подарок они заказывали в ближайший пункт выдачи, а не везли сами. Короче, два внука-зумера сдали