Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин Страница 49

У меня вся старшая гридь поголовно в соболях. Все — двойное: мех наружу и внутрь тоже мех. И сапоги такие же. Плюс классические скандинавские капюшоны-трубы. В метель ты будто через трубу на мир глядишь. Драться, правда, в таких неудобно. Но для драки и скинуть можно, оставшись в обычной шапке, поверх которой уже шлем надет. Хотя если до драки дойдет, замерзнуть в процессе маловероятно.

До драки не доходило.

Немногих разбойников на территории княжества мы извели еще в первой половине зимы. Враги к нам тоже не совались. Даже как-то скучно.

Зато у меня появилась уникальная возможность поприсутствовать при рождении собственного ребенка. Предыдущие появлялись на свет, когда их папа шинковал врагов в чужих землях.

Жена подала мне его сама.

Выглядела Заренка еще красивей, чем раньше. Все мои опасения, принесенные из прошлой будущей жизни (первые роды, спортивное телосложение) оказались напрасными. Да, устала, личико осунувшееся, как после тяжелого перехода. На лбу — капельки пота. Ну так и у меня тоже лоб мокрый. Жарко в горнице. От души натопили. Да, исхудала Заря, измотана, но — сияет. С нее сейчас картину рисовать «Счастье». Или икону.

— У нас сын, муж. Сын. Смотри, какой сильный!

Махонький, пузатенький крохотулька. На розово-красном тельце — белые разводы, черные волосики на головенке и неожиданно большие, ясные и серьезные глаза. Мои глаза.

— Признаешь ли сына, муж?

Голос Заренки самую малость дрогнул. Знает, что я отвечу, но вдруг…

— Сын, — сказал я, глядя в мудрые не по-младенчески глазенки. — Мой.

И тут только что признанный член рода сморщил крохотную мордашку, покраснел еще больше, запищал-засипел негодующе. Заря его тут же у меня отняла, села неловко, распахнула рубаху, сунула грудь. Крохотулька тут же присосался. Аж заурчал: моя добыча!

Такому даже меч подносить не надо по варяжскому обычаю. И без того видно: воин.

Бабы-повитухи тотчас заговорили разом. Тоже одобрили действия моего отпрыска. Мол, сразу нашел и сразу за дело взялся.

Можно подумать, бывает иначе?

— Ты иди пока, господин, — деловито проговорила старшая повитуха. — Нам княгиню обиходить надо. Мы позовем.

Надо, так надо.

Я послушно вышел из горницы.

Снаружи было прохладнее и не так душно.

В коридоре, оттеснив от двери отрока-караульщика, маялся Вихорек. Родич и представитель общества. Всем же интересно, кого мне принесла княгиня. Мальчика, девочку, а может и вовсе неведому зверушку. Здесь считали, что и такое возможно.

— Брат у тебя, — сообщил я.

— А! Даже не сомневался, батько! Княжич! Побегу нашим скажу!

Не сомневался он.

«Надо же, — подумалось, — Такой мелкий, а уже княжич».

И сразу вспомнились другие, те, что на Селунде. Те, что растут без меня. До времени. И одного, Хельгу, пора уже из-под материнского подола под отцовскую руку забирать. Жестоко, как по мне, то так принято. И не мне менять здешние правила. Хотя, если задуматься, не из-за этих вот правил появляются на свет такие драконоборцы, как Рагнар и его сыновья? И ведь и такие, как мой брат Медвежонок и отец Зари Трувор — тоже. По ним.

Я поглядел на отрока-караульщика. Тот молчал. Изображал сурового воина на страже и старательно прятал улыбку, однако она все равно лезла наружу.

Я похлопал его по плечу и двинулся к лестнице.

Народ ждет праздника. Мой народ. И я дам им праздник.

А потом — марш-бросок по зимнему лесу.

А потом — большие зимние игры с призами по случаю рождения сына.

А потом… Потом еще что-нибудь придумаю, чтобы мои волчата не расслаблялись.

Потому что будущим летом нас всех ждут великие дела: битвы, победы, добыча. В общем все, что нравится моему безбашенному брату Свартхевди, по которому я уже успел соскучится.

Да, сына я назвал Рангвальдом. Мудрый правитель, по-словенски. Где-то я читал умную фразу: как корабль назовешь, так он и поплывет[1]. А моему сыну предстоит большое плаванье.

[1] Offtop: «Как яхту назовете, так она и поплывет». Андрей Некрасов «Приключения капитана Врунгеля». Великая книга. Считалась детской, поскольку — СССР, цензура. Множество крылатых фраз и актуальных мемов. И вообще классная книга. Рекомендую.

Глава 20

Глава двадцатая

Дела княжьи

Зима вышла спокойной. Никаких великих битв и сопутствующих им потерь. Богатства наши прирастали, но не от добычи. От налоговых сборов, от платы за охрану и прочих мирных доходов. Прирастали и расходовались, потому что стройка не прекращалась ни на день. И почти каждый день дела требовали моего личного присутствия, потому идея сгонять по свежему снегу на юг, так и осталась идеей.

Из хорошего: мой сын благополучно миновал первые критические месяцы, и радовал родителей здоровьем. Молока ему хватало. Правда, не материнского. Как оказалось, у здешних правительниц личное вскармливание не принято. На то кормилицы есть. Заря, едва оправившись от родоы, немедленно включилась в деловую деятельность. А чуть позже и тренировки возобновила. С сыном тетешкалась не когда нужда, а когда хотелось. А хотелось часто. Потому что детеныш знал, кто его настоящая мама. Так что нянька просто ходила следом за княгиней, забирая малыша, когда требовалось.

Бывали и гости.

Например, по последнему снегу ненадолго заглянул Трувор: поглядеть на внука и, как водится, и раздать подарки всем причастным.

С ним приехал и его сын от наложницы Въиск. Шесть лет парню. Почти воин. А раз в род принят, то полноценный сын со всеми сопутствующими правами.

Рагнвельду моему — дядька. Летом, сказал тесть, дядьку этого отдадут на воспитание князю Ольбарду. Так тут принято. Чтоб родители не разбаловали. Как по мне: глупость. Это у Тровора-то забалуешь? Ага, три раза.

Пообщался папаша и со своим старшим. Это было забавно. Вот кто настоящий дядька моему Рагнвальду, по-здешнему, вуй, так это Вильд. Плюс полтора пуда к чувству собственной важности. И эта важность изливалась на Трувора потоком.

Князь изборский делал вид, что так и надо, прятал улыбку в вислых усах и общался с сыном как с владыкой сопредельного княжества. Впрочем, уже на второй день Вильд важничать с родителем перестал и переключился на единокровного братца.

Я примерно понимал, откуда это взялось. Похожее у молодых отцов бывает. А для здешнего дитяти, по здешним же обычаям, брат матери едва ли не важнее родного папы. И так у многих. Для Свартхевди, например, мои дети для него едва ли не важнее собственных.

Что-то в этом обычае есть такое… Генетически исконное. Папой здесь в