Следы у трона - Алексей Иванович Гришин Страница 49

– Делаю-делаю, мой господин! А пока разрешите доложить, что слежка за Барбароссой установлена. Это кельт, профессиональный моряк, не желающий видеть над собой никакого начальства. Зовут его Эймон Линч, беглый бунтовщик, приговоренный судом Островной империи к десяти годам рабства в их колониях Нового Света. В Тунисе появился около года назад как капитан легкого фрегата «Внимательный», в основном укомплектованного командой из таких же беглых рабов-кельтов.

– То есть они сбежали, захватили корабль, на котором без проблем пересекли океан и вошли в наше море? А он лихой парень, этот Эймон Линч.

– И удачливый, мой господин. За год захватил не меньше десятка кораблей с хорошей добычей. Сколько точно – узнать не удалось, есть подозрение, что он не все сбывает в Тунисе.

– Хм-м! – Хозяин кабинета нервно помял лицо. – А вот это плохо. Плохо, когда люди, которым мы предоставляем убежище, торгуют в других портах.

– Это лишь подозрение, – аль-Машьяд поспешил успокоить заметно нервничающего аль-Шорбана. – В любом случае наблюдение за Линчем установлено, правда, ничего интересного получить не удалось. Обычная жизнь моряка. Купцы, верфи, на которых ремонтируются недавно захваченные им корабли, дешевые шлюхи, обитающие в порту, дорогие шлюхи, живущие в домах терпимости. В городе вина не пьет, скорее всего, надирается на корабле. В общем, ничего интересного.

Хозяин кабинета, увидев, что кальян готов, не стал дожидаться слуги, нетерпеливо вскочил, быстрым шагом подошел, буквально выхватил его из рук аль-Машьяда. Вернулся на диван, резко вдохнул ароматный дым и сразу успокоился.

– Ну и ладно. Главное – куда и зачем он собирается плыть. Это удалось узнать?

Слуга смущенно развел руками.

– Увы, мой господин, команда об этом не знает. Точно не знает, мы кое к кому применили амулет правды. Им о планах капитана вообще никогда не рассказывают. Да и зачем им? Их дело управляться с парусами да драться.

Аль-Шорбан даже кальян отодвинул.

– Вот как! То есть ты ничего не знаешь, поручение осталось невыполненным?

Ох, не получить бы плетей!

– Я узнал! Пока немногое, но можно узнать больше. Барбаросса поставил недавно захваченные корабли в док, там они простоят не менее месяца, – затараторил аль-Машьяд. – А сам отплывает уже через три дня куда-то к побережью Галлии. Абордажников оставляет на берегу, зато срочно ищет моряков, хотя бы умеющих управляться с парусами. Значит, нападать ни на кого не планирует.

– Торопится, говоришь?

Господин огладил аккуратно постриженную бородку, улегся поудобнее, вновь взялся за кальян и глубоко затянулся. Посмаковал дым, неторопливо выдохнул, поднял взгляд вверх и блаженно улыбнулся. Уф-ф, пронесло.

– Откуда знаешь? Про команду и отплытие – понятно, но вот про Галлию – откуда? Под стол капитанской каюты забрался, что ли? Матросне, сам говоришь, о таких вещах не рассказывают.

– Все верно, господин. Матросы – не знают, а вот квартирмейстер – другое дело. Ему перед командой отчитываться и по дележу добычи, и по ее отсутствию. Бегать по вантам и жрать солонину без надежды на заработок никому не интересно. В такой поход моряки отправятся только под слово квартирмейстера, что не за призраками будут гоняться, что в конце ждет серьезная пожива.

– А ты, стало быть, у того квартирмейстера в дружках ходишь? – усмехнулся аль-Шорбан, по-прежнему глядя в потолок.

– Не я, а сок мандрагоры. Мы у продавца встретились, он уже пьяный был, ну и, вдобавок, покурить решил. Вот и не сдержал язык. Так-то мы давно знакомы, только я не знал, что он у Барбароссы служит. Знаете, как бывает: здравствуй – здравствуй, как дела – нормально, ну, будь здоров. А тут вон что выяснилось.

– И часто он к тому продавцу захаживает?

– Да когда как, господин. Но завтра вечером будет точно, сказал, что перед походом желает покурить вдоволь.

Аль-Шорбан неторопливо уселся на диване, подобрав под себя ноги. Зрачки блестевших после кальяна глаз расширились, дыхание участилось. Плохо дело, надо срочно исчезать, но как?

– Приведешь к нему своего человека, уговоришь взять в команду. Кого и как – решишь сам. Все, иди!

Какой «иди», когда бежать надо! Но все же как положено, спиной вперед… дошел! Выскользнул! Слава Всевышнему!

И тут же из-за двери донеслось:

– Лейлу мне, тощую! И хлыст!

Господи, что эта гадость с людьми делает.

Глава 24

Следующий разговор о Барбароссе состоялся через пару недель. Утром, когда мысли главного шпиона Туниса были светлы и желание покурить чайнское снадобье не мешало объективности.

Самое главное, для доклада аль-Машьяд был вызван во дворец самого паши, где у его господина имелся роскошный личный кабинет.

Аль-Шорбан восседал на стуле, больше похожем на трон, за вполне себе европейским столом.

Большое окно, высокие потолки… настолько высокие, что у посетителя закралось подозрение, не подслушивает ли кто ведущиеся здесь разговоры? Больно уж узор, украшавший верхнюю часть одной из стен, походил на искусно сделанную перегородку, сквозь которую, кстати, можно и подсматривать.

Хм-м, а кому позволено следить за столь могущественным вельможей?

Впрочем, это дела сильных мира сего, а ему, аль-Машьяду, сейчас важнее доложить красиво, чтобы и аль-Шорбан, и тот, кто наверху, оценили. Ну, начинай, спрашивай!

– Барбаросса возвратился в Тунис. Твой человек уже доложил о походе этого неверного?

– Да, господин, и очень подробно. Но может быть, вы пожелаете выслушать его сами? Он ждет за дверью и рассказывает интересные вещи.

Вообще-то это не дело, чтобы господин опускался до какого-то мелкого шпика. Аль-Машьяд об этом знает, тем не менее не постеснялся предложить личную беседу. Значит, должно прозвучать нечто важное. Если слуга не соскучился по плетям, конечно.

– Ну что же, зови.

В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина, одетый пестро, как принято у удачливых моряков. В ухе серьга с огромной жемчужиной, на пальцах кольца с ярко сверкающими драгоценными камнями. Какими именно, на солнечном свету не разобрать. Держится уверенно, поклонился почтительно, но с достоинством. Этот что ли на фрегате по вантам лазил?

– Как тебя зовут?

– Салем, господин. Сегодня я – Салем.

О как?!

– А завтра?

– Это будет зависеть от обстоятельств. Желаете услышать рассказ о походе «Внимательного», как я понимаю.

Не любишь говорить о себе? Да ради Всевышнего! Только…

– Кем ты был на том фрегате?

– Матросом, господин, простым матросом. – И, заметив красноречивый взгляд аль-Шорбана, поспешил добавить: – Тогда я был одет несколько иначе и вел себя несколько по-другому.

«Мог бы и здесь вести себя поскромнее». Но это у главного шпиона промелькнуло только в мыслях, незачем пока наседать на человека, замкнется еще, умолчит от какой-никакой мелочи. В деле, где мелочей в принципе быть