Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов Страница 44

Надюха поджала губы, посмотрела на меня недоброжелательно, сцапала список и пошла, куда ее послали, обиженно позвякивая связкой ключей. Мы же с Галиной Александровной остались наедине.

— Что случилось, Сережа? — озабоченно спросила она, заглядывая мне в глаза.

И я заговорил, понизив голос так, чтобы еле было слышно:

— Галина Александровна, понимаете, тут такое дело…

И рассказал ей о том, как меня Лысоткин пытается переманить, думая, что я храню данные академика Епиходова.

— И вот, послушайте, когда они ругались из-за этих данных, Михайленко ляпнул про то, что они «убрали старика Епиходова». Правда, вякнул он это очень невнятно. И теперь я окончательно уверен, что это они его убили.

Галина Александровна охнула и прижала ладони к губам. Да, женщинам обычно такое лучше не говорить, но я прекрасно знал эту старую кошелку еще с прошлой жизни. Знал, что это железная баба и ей можно, и даже нужно, говорить все. Лучше ей было сразу сказать, чем потом огрести. Поэтому я смотрел на нее и ждал, пока она придет в себя. Буквально через миг библиотекарша отмерла и спросила:

— Это точно?

— Точно, я это лично слышал. Но диктофон не мог при них включать.

— Так и что же делать? — Она посмотрела на меня, нимало не сомневаясь в том, что я говорю правду.

— Галина Александровна, — сказал я, — вы женщина мудрая и опытная, а я все-таки моложе вас. Ну, извините, я не в том плане, вы поняли. В общем, дайте мне совет. Я не знаю, как затащить Михайленко в кабак, чтобы напоить и поговорить с ним при включенном диктофоне. Он меня не любит, сами понимаете. Думаю, если хорошо его накачать, он все расскажет. А уже имея такие доказательства, можно его брать за горло.

— Да, Сережа, ты прав, — задумалась Галина Александровна, нервно побарабанив пальцами по столу.

Она вскочила, прошлась вокруг картотеки, почесала затылок, посмотрела в окно невидящим взглядом и вдруг, чуть ли не подпрыгнув, глянула на меня лучезарными глазами.

— Придумала! — обрадованно сказала она. — Я точно знаю, как это сделать.

— Как?

— Михайленко встречается… Точнее, я бы не сказала, что это он «встречается». В общем, у него связь с одной девочкой. Наверное, я не должна тебе об этом рассказывать.

Она прикусила губу, но затем решительно продолжила:

— Но здесь есть возможность одним ударом двух зайцев убить. Эта девочка — аспирантка, и она с ним встречаться не хочет. Но у нее выхода нет, он ее подловил на одной нехорошей ситуации, и теперь она с ним вынуждена… уже несколько раз хотела уходить из аспирантуры, но у нее тоже вариантов нет, потому что специализация такая, что работу найти потом будет сложно. А когда защитится, сможет преподавать нормально и выстроить свою жизнь. Да и девочка умная. Михайленко этим пользуется, но она его яро ненавидит.

Я, конечно, слушал Галину Александровну, хотя и не совсем понимал. С моей точки зрения, если тебе отвратителен человек, разворачивайся и уходи, пиши заявление в полицию. Но вот так переступать через себя, через свою жизнь… Однако не мне судить девочку и ее поступки. Поэтому я молча слушал, что дальше расскажет Галина Александровна.

А та продолжала:

— И эта девочка давно ищет способ отомстить Михайленко. Она с удовольствием это сделает, вытащит его в кабак и напоит.

— Вот только как ей его развести на разговор, не знаю, — задумался я и предложил: — А если я, например, с другой девочкой подсяду к ним за стол? Вроде как мы тоже были в кабаке и случайно увидели коллег? Мы еще выпьем, а потом эти девочки отпросятся попудрить носики и уйдут с концами, а я уже Михайленко дожму.

— Прекрасный вариант, — одобрила Галина Александровна. — Мне кажется, вполне может подойти.

Я облегченно улыбнулся и сказал:

— Осталось только уговорить девочку.

— Я возьму это на себя, — заверила она. — Сегодня вряд ли, она еще не приехала, а вот где-то завтра-послезавтра можно будет этот вопрос решить.

— Галина Александровна, я вам буду более чем признателен, — от чистого сердца сказал я. — Если получится вытянуть из Михайленко признание, это очень поможет наказать мерзавца.

— Сережа, — сказала мне Галина Александровна, — ты знаешь, ради того Сережи, моего друга, я готова на все. Мне очень жаль, что он так скоропостижно и несправедливо умер. И если получится вывести его убийц на чистую воду, я обязательно хочу в этом принять участие.

— Договорились, — обрадованно сказал я, и мы скрепили уговор крепким рукопожатием.

Глава 14

Сегодня с утра институт нейрохирургии прямо оглушил меня радостной послепраздничной суетой и многоголосым шумом.

По коридорам, ставшим в последние дни по случаю праздников практически безлюдными, туда-сюда сновали оживленные люди в белых халатах. Повсюду слышались разговоры и смех, в каждом углу что-то обсуждали. Отдельные группки коллег стояли то там, то тут, перекрывая движение, и поток людей рассекался об эти группки, а затем, обогнув их, сливался вновь и тек дальше.

Новогодние каникулы в этом году были не такими уж длинными, но десять дней — это, знаете ли, целая вечность. Теперь коллеги вновь встретились и живо обменивались новостями, хвастались, кто как отдохнул, делились свежими сплетнями и совершенно не обращали внимания на то, что рабочий день давно уже начался.

Вот седоусый профессор Петров-Чхве вышел из украшенного елочной гирляндой кабинета с развернутым журналом и что-то возмущенно выговаривал своим ассистентам, эмоционально кивая на страницы. А две лаборантки шушукались у окна, щедро заклеенного бумажными снежинками, обсуждая что-то свое, девичье.

Я шел среди этого человеческого научного потока наверх, намереваясь прежде всего заглянуть к аспирантам. Вчера, вернувшись из института, я сразу же позвонил Терновскому и в двух словах описал разговор с Лысоткиным. А также не удержался и посмеялся над тем, как я троллил Михайленко. На моего научрука этот рассказ произвел неизгладимое впечатление: он несколько минут совершенно непедагогично ржал, охая и аж захлебываясь от смеха.

Так что сегодня идти к нему я не планировал, а вот к аспирантам заглянуть было надо. И не столько