Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе Страница 36

мне повезло просто сказочно — у неё была потрясающая, редкая спортивная интуиция, она схватывала любые мои сложные замечания буквально на лету. Стремительная, удивительно быстрая и прыгучая девочка. Едва я впервые увидел её природную, легкую манеру катания, в моей голове мгновенно, как щелчок, зазвучала песня «Три белых коня».

Работать с Таней было одно удовольствие: любые каскады, вращения и затяжные спирали под этот весёлый, летящий ритм накатывались с первого раза. Но главной нашей изюминкой и секретным оружием против иностранок должен был стать безупречный тройной тулуп. Самым важным и кропотливым делом при работе с Лихарёвой была ювелирная постановка новой техники прыжка — я заставлял её беречь инерцию, правильно группироваться в воздухе и жестко держать ось. Мы ковали будущую мировую чемпионку.

Мой следующий сольный выход на лёд Марьиной Рощи состоялся под взрывной, искромётный аккомпанемент «Хавы Нагилы». В этой программе не было места паузам — одно сплошное, непрерывное и стремительное движение, в которое я филигранно вплёл традиционные еврейские танцевальные мотивы. В Спорткомитете от такой дерзости наверняка схватятся за валидол, но я лишь усмехался про себя: без этих огненных, колоритных ритмов вся мировая ледовая жизнь пресна и скучна!

Третьей одиночницей, выкатившейся по моему сигналу в центр, стала Тамара Братусь. С этой невероятно одарённой девчонкой мы за считаные дни довели до абсолютного, хрустального идеала её же фирменное вращение, когда фигуристка поднимает ногу за спиной выше головы и удерживает её лезвие руками. В моей прежней истории этот сложнейший элемент в семидесятых годах незаслуженно назовут «бильманном» в честь швейцарской спортсменки. Но здесь, в переписанном пятьдесят втором году, я искренне и очень сильно надеялся, что это потрясающее вращение на веки вечные назовут в честь Тамары. Она заслужила это право по праву первооткрывателя. Обладая от природы феноменальной координацией и фантастической гибкостью, Тамара Братусь стала идеальным холстом: мы построили всё её выступление на сложнейших вариациях вращений, глубоких спиралей и, конечно же, не забыли про прыжковую часть. До блеска отточив базовые двойные, мы уже активно нарабатывали элементы в три оборота — великолепный запас по высоте прыжка позволял замахиваться на мировые рекорды. И всё это ледовое великолепие происходило под чарующие, торжественные звуки записанной нами «Песни о фигурном катании».

Моё очередное появление на льду трибуны манежа встретили настоящим шквалом восторженных оваций. Для этого выхода я выбрал вещь простую, незатейливую, но бьющую без промаха по душе любого советского человека — залихватскую, раскатистую «Калинку-малинку». Скорость, драйв, народный пляс на коньках — тренеры у бортика едва успевали протирать очки.

Помимо вышеперечисленных одиночников, я вплотную занялся созданием ещё одной перспективной пары. Моими новыми подопечными стали Нина Букашева и Станислав Жук. С ними мне колоссально помог Василий Сталин: по моей первой же просьбе он мгновенно поднял свои ведомственные каналы, разыскал ребят и в своей фирменной, напористой генеральской манере просто поставил их перед фактом. Завёл в кабинет, строго оглядел и доходчиво объяснил, что отныне они выступают исключительно вместе, в парном катании ВВС, и не дай бог им вздумается капризничать или филонить на тренировках… Впрочем, и здесь нам улыбнулась чистая тренерская удача. Стоило им только выйти на лёд и начать совместную работу, как они уже физически не могли остановиться — настолько Стаса и Нину втянул этот сумасшедший творческий процесс. А уж выбранная мной для их проката бессмертная джазовая баллада «My Funny Valentine» легла на их скольжение как влитая. Нам удалось сотворить чудо: ребята смогли безупречно передать на льду тончайшее, хрупкое очарование первой юношеской влюблённости.

Самой большой, просто катастрофической проблемой абсолютно всех просмотренных мной советских фигуристов оставалась их базовая техника исполнения. В пятьдесят втором году она хромала на обе ноги, и хромала тяжело. Мне приходилось буквально на пальцах, часами разжёвывать взрослым спортсменам, как, зачем и ради чего физически делается то или иное микродвижение корпусом, как держать баланс и под каким углом закладывать ребро. Ну и, конечно, новые анатомические коньки от дяди Йоси позволяли ребятам творить на льду намного больше, существенно развязывая им руки.

Пока что для грядущих чемпионатов я твёрдо остановился на двух сыгранных парах и трёх сильных девушках-одиночницах. А вот с мужчинами-одиночниками всё оказалось в разы сложнее, достойного материала в столице катастрофически не хватало.

Поэтому мне снова пришлось лично выкатываться на лёд под занавес этого изнурительного смотра. Я поднял взгляд на стеклянное окно радиорубки и коротко кивнул. Дядя Серёжа, наш штатный звукорежиссёр ВВС, перехватил мой жест, кивнул в ответ и плавно вывел ползунок на пульте бобинного магнитофона. Над манежем зазвучала ещё одна грандиозная музыкальная композиция будущего — глубокая, мафиозная, полная трагизма и итальянской страсти тема из кинофильма «Крёстный отец».

Благодаря безграничным административным возможностям и личной поддержке Василия Сталина, в строжайшей тайне на ведомственной студии нам удалось записать более тридцати различных музыкальных произведений будущего. Где именно Василий умудрялся разыскивать и брать на пробы уникальных исполнителей, я даже не представлял. Но факт оставался фактом: подобрать чистые, сильные голоса для безупречного исполнения песен на английском и французском языках ему всё-таки удалось. И исключительно благодаря этой закрытой, ювелирной работе всё получилось на самом высшем, планетарном уровне.

Пока накатавшие программы пары и одиночники один за другим демонстрировали на льду Марьиной Рощи то, что нам совместными усилиями удалось сотворить за этот безумный месяц, я с огромным, искренним удовольствием наблюдал за лицами их бывших наставников. Было безумно интересно видеть, как по мере продолжения номеров стремительно меняется выражение глаз маститых советских мэтров. Разочарованных или недовольных на трибунах не осталось вовсе. Этому колоссально способствовали и космическая для пятьдесят второго года музыка, и роскошные, расшитые стеклярусом костюмы, и, самое главное, коренное изменение отношения самих участников к процессу. Было отчётливо видно: ребята выкатываются на лёд с огромным, пьянящим удовольствием, получая от этого ледового полёта ничуть не меньше наслаждения, чем замершие зрители. А зрителей на этом строго закрытом показе, несмотря на всю секретность, собралось прилично — человек пятьдесят, не меньше. Весь столичный генералитет и высшее спортивное руководство. При этом всё действо у бортика непрерывно фиксировалось на профессиональные кинокамеры.

Увиденное ледовое шоу привело в полнейший, благоговейный восторг абсолютно всех присутствующих. Не знаю, будет ли эта секретная плёнка в итоге показана в широком прокате в советских кинотеатрах, но то, что по Москве и кулуарам Спорткомитета уже сегодня вечером поползут самые невероятные, фантастические слухи — это было стопроцентным фактом.

И вот, наконец, наступил долгожданный заключительный