Провинциальный остеопат. Том 3 - Артем Сластин Страница 30

— Одного человека мало, но кто знает…

Как раз принесли еду, и следующие несколько минут мы молча разбирались с тарелками. После университетской столовой мясо казалось столь мягким и нежным, что кусочки буквально разваливались на языке и проглатывались вместе с пивом.

— Так ты реально каждый день после Бауманки едешь сюда? — спросил Илья, разрезая бургер пополам.

— На каждое занятие, да, — ответил я, наслаждаясь мясной тарелкой.

— А до этого какая у тебя нагрузка?

— По-разному… Бывают полностью загруженные дни, бывает пары только с утра, после обеда всякая бумажная работа, а вечером СКД.

— И всё?

Я едва не подавился куском и рассмеялся.

— Тебе этого мало? В работе преподавателя сам факт обучения занимает обычно процентов тридцать. Остальное — это журналы, ведомости, планы занятий, отчёты, заседания кафедры. Плюс всякие спортивные мероприятия, соревнования между факультетами и иногда подготовка команд. Ещё периодически нужно кого-то подменить, постоять на мероприятии или срочно составить какую-нибудь бумажку, про существование которой вчера никто и не знал.

Илья несколько секунд жевал и молча слушал.

— А кружок твой?

— Ну, с ним хотя бы всё нормировано. Дважды в неделю по полтора часа, уже после пар. Пока справляюсь.

— И только потом домой?

Я улыбнулся, поглядывая на капельки конденсата на кружке.

— Если повезет — то да.

Выражение лица Мельникова резко изменилось.

— И сколько тебе за всё это платят?

Вопрос тут же мне не понравился, но я догадывался, что речь об этом зайдёт.

— На хлеб с маслом хватит, — коротко ответил я.

— Хлеб с маслом — это не цифра, — настойчиво продолжал Илья.

Я немного помолчал, а потом всё-таки назвал приблизительную сумму, учитывая недавние надбавки и повышение ставки. Получилось чуть больше двадцати тысяч до перерасчёта новой нагрузки.

Илья аж перестал жевать.

— Сколько⁈

Я спокойным голосом повторил.

— Скажи мне, пожалуйста, что это в день.

— В месяц, — качнул я головой, сам понимая, как это звучит.

Вся эта обстановка вокруг, его часы, дорогие машины. Он наверняка зарабатывает эту сумму если не за сутки, то максимум за двое.

Он медленно положил бургер на тарелку и посмотрел на меня так, словно собирался сообщить, что это у меня в голове нашли опухоль размером с орех.

— Смирнов… — медленно протянул он. — Ты мазохист?

— Очень смешно.

— Я серьёзно! Ты утром ведёшь пары, потом свой кружок, за который, к слову, тебе даже не платят, вечером ходишь на курсы, а в выходные что? Делаешь то, что не успел в будни, и заполняешь всякие бумажки?

— Ну, общежитие ещё дали. Знаешь, сколько в Москве стоит снять квартиру? Так что тоже можно считать зарплатой.

Илья откинулся на спинке стула, горько усмехаясь.

— Шикарный социальный пакет!

— Дело не только в деньгах, — продолжил я. — Хотя, признаюсь, этот аспект начинает волновать меня всё больше. Вот только Бауманка дала мне возможность запустить СКД. Без кафедры у меня не было бы ни помещения, ни первых подопечных. Игнатов помог с оформлением, потом появились связи, отправили на конференцию, предложили заняться исследованиями. Я туда пришёл с одной сумкой и голыми амбициями.

Илья саркастично фыркнул.

— Ты и сам скоро голым останешься. Послушай, Лёх, я не говорю, что Бауманка была ошибкой. Всем нужно где-то начинать, и МГТУ — это вполне даже приличный вариант для начала пути. Тебе дали помещение, людей, имя университета, графу в личном деле, в конце концов, и возможность набить руку.

— Вот именно, — согласно кивнул я.

— Но пора двигаться дальше! Зачем ты продолжаешь жить так, будто работа физрука и СКД — это твой предел?

Фраза получилась неприятно точной.

Мельников, конечно же, не знал, но я задавал себе этот вопрос едва ли не каждый день. Одно и то же, постоянно, по кругу… Поэтому мы с Аней и начали работать над патентом, но невозможно получить всё и сразу. Нужны были деньги, лицензия, опять же, патент, и лишь только тогда можно было уходить в свободное плавание. А без стабильной работы и социального пакета накопить нужную сумму практически невозможно.

Илья увидел моё задумчивое лицо и подался вперёд.

— Ладно, уберем МГТУ… Скажи прямо, ты частников берёшь?

— Илюх… — устало выдохнул я. — Дай спокойно пива попить.

— Я серьёзно, — настоял он, отодвигая мою кружку в сторону. — Я тебя не сдам… Ты частников берёшь?

— Ну, было раз-другой, — вспомнил я про подработки, начиная от фитнес-центра и заканчивая мелочёвкой с тренером по тяжёлой атлетике.

Илья кивнул.

— И сколько берёшь с них?

— Да по-разному, — ответил я, возвращая кружку к себе. — Полноценной частной практики у меня нет. Иногда кто-нибудь приходит по знакомству, иногда рекомендуют через тех, с кем уже работал, но это единичные случаи. Основное всё равно идёт через СКД, а там я не имею права брать деньги.

Мельников несколько секунд смотрел на меня, а потом недоумевающе развёл руками.

— Что? — спросил я.

— Ничего… Я просто пытаюсь понять, ты действительно настолько идейный или просто наивный? — он даже встал, обошёл меня вокруг, всматриваясь в область вокруг головы, а затем резко добавил. — Нимба не вижу. Ты не пойми меня неправильно, желание помочь людям — это достойно уважения, но и о себе нельзя забывать. Я не знаю откуда ты приехал, но это Москва… Здесь за просто так никто и ничего не делает.

Он вытер руки салфеткой и отодвинул тарелку с недоеденным бургером.

— Знаешь, сколько люди ждут консультацию у приличного нейрохирурга?

— Понятия не имею, — откровенно сказал я.

— Неделями, иногда месяцами… А если пациент хочет попасть именно к определённому специалисту или оперироваться в конкретной клинике, то и дольше. И дело не в том, что мы какие-то небожители или особенные. Просто хороший спец, Лёх, он и в Африке хороший спец, и рук у него всего две, а не восемь, как у Шивы, и двадцать четыре часа в сутках. Физически ты больше из себя не