Таксист из Forbes 9 - Ник Тарасов Страница 27

Дальше я таскал воду. Лейка вмещала десять литров, грядки просили все сорок, и к четвёртой ходке от бочки мышцы напомнили, что вчера я строил вольер. Герань напоили отдельно, из ковшика, по инструкции.

Огурцов набрали полное ведро и ещё пакет сверху.

Мы закрыли дом. Я запер дверь, положил ключ на место под крыльцом и постоял немного. Дом стоял исправный: крыша зелёная, герань полита, кот на довольствии, огород собран. Хозяйку здесь ждали, и ждать, надеюсь, оставалось недолго.

— Салат вечером сделаю, — сказала Лера, пристраивая ведро в ногах у переднего сиденья. — Помидоры только купить и сметану.

Маркиз проводил нас до калитки и занял пост на крыльце — рыжим столбиком, по стойке «смирно». Я выехал на грунтовку и ещё раз посмотрел на него в зеркало.

* * *

Помидоры мы купили на трассе, у пожилой женщины с ведром и весами-безменом. Сметану взяли в магазине у поворота на посёлок, и в седьмом часу мы наконец въехали в свои ворота.

Барон ждал нас с внутренней стороны и провёл церемонию встречи по полному протоколу: обнюхал Леру, обнюхал меня, потом ведро с огурцами и отдельно пакет с помидорами.

Лера реквизировала мой фартук с «Диагностом», завязала его на себе в два оборота и раздала указания.

— Мой давай. — Мне вручили огурцы и кивнули на раковину. — Только по-человечески мой, с хвостиками разберись.

— Я вообще-то тут шеф-повар. Плов для узбекской делегации готовил, между прочим, если помнишь.

— Плов был в прошлой жизни. В этой ты моешь огурцы.

Знала бы она, насколько точно попала. Я засмеялся, открутил воду и занялся хвостиками.

Барон занял пост между холодильником и столом, откуда просматривались оба стратегических направления. Лера резала помидоры и грызла огурец, и хрустел он так, что пёс всякий раз вскидывал голову.

— Вот теперь я понимаю Зинаиду Павловну, — сказала она с набитым ртом. — Про пластмассу. Это же вообще другой продукт. Слушай, а давай огород заведем? Маленький. Грядки две.

— Можем. Только учти, огород — это как сервис. Открыть легко, закрыть невозможно. А вообще тогда лучше тепличку.

Лера всерьез задумалась.

Я домывал огурцы и чувствовал, как из меня выходят трое суток разом — от пятничной трассы до сегодняшней палаты. Плечи опустились на положенное им место, затылок перестал тянуть. Рядом с Бароном стояла белая тишина, в мойке шумела вода, за окном досыхал длинный июльский вечер. Я успел подумать, что таким и должно быть воскресенье, если делать его по уму.

Затишья этого хватило до девятого часа.

Телефон зазвонил, когда Лера домешивала сметану. На экране стояло «Ройтман». Я вытер руки и посмотрел на имя секунды две, прежде чем ответить. Каждый раз, когда Герман Аркадьевич беспокоил меня в выходной, после его звонков я подолгу не мог заснуть.

Я вышел с телефоном на террасу.

— Геннадий, добрый вечер. С воскресеньем поздравлять не буду, я вам его сейчас подпорчу. Хотя нет, вру, начну с новости, которая вам понравится. Наш общий знакомый в пятницу вечером подал заявление.

— Какой именно? У меня их развелось.

— Справедливое замечание. Дроздов. Складывает депутатские полномочия. Заявление уже в горсовете, завтра ему дадут ход. Официальная формулировка — состояние здоровья и необходимость посвятить себя семье.

— Семье, — повторил я. — Которая уехала от него с детьми и чемоданами.

— Формулировку сочинял, видимо, Мещеряков, а он в этом жанре мастер, ему за такие абзацы деньги платят. Правда в подобных бумагах не ночует, вы же понимаете. Суть в другом: мандата больше нет. А мандат, Геннадий, был последней крышей над этим человеком. Депутата трогать хлопотно — статус, согласования, лишний шум. С гражданином Дроздовым разговаривать будут уже без реверансов.

Я стоял на террасе и пробовал новость на вкус. Вкус был правильный. Статья Анны Игоревны с её шестью эпизодами и четырьмя сотнями тысяч просмотров, арест активов, мировое соглашение, теперь мандат — костяшки ложились одна за другой, в том порядке, в каком мы их и расставляли.

— Это закономерный итог, — сказал я. — После публикации и ареста вопрос был только в сроках.

— Я бы тоже так сформулировал. — Ройтман выдержал паузу, и в трубке скрипнуло его кресло. — И открыл бы себе что-нибудь игристое. Открыть мешает вторая новость, ради которой я, собственно, и порчу вам воскресенье. За последние двое суток прокуратура запросила из района старое дело о пожаре. О вашем пожаре, Геннадий. «Гена-Сервис».

Рука сама нашла перила, и я на них оперся. Пожар — это Лёха. Обгоревшая подсобка, закрытый гроб, Оля с Тёмой на руках у кладбищенской ограды и моё обещание, сказанное над плитой вполголоса. Об этом деле я думал так часто, что научился думать о нём коротко.

— Точно подняли? — спросил я, не веря услышанному.

— Точно, мне с канцелярии шепнули. Отказной материал по факту возгорания. Формально там до сих пор значится короткое замыкание. Затребовали всё: материалы проверки, пожарно-техническую экспертизу, отказное постановление, опросные листы. Полный комплект.

— Это как-то связывают с текущими эпизодами?

— В том и дело, что нет. Ни финансовую часть, ни развод никто не тронул. Из всей биографии Олега Константиновича кого-то заинтересовал один-единственный эпизод — ваш пожар. И вот деталь, ради которой я звоню в воскресенье, а не жду понедельника. Запрос пришёл сверху вниз. Область затребовала у района, коротко, со сроком в неделю. Понимаете разницу? Следователь на месте копает год, потом ещё полтора его бумаги ползут по инстанциям с сопроводиловками и напоминаниями, и до области доезжает хорошо если каждая третья. Здесь движение обратное. Из области спустили короткое «предоставить», и районные сейчас, в воскресенье, вместо шашлыков сшивают для кого-то дело. Такие бумаги сами не рождаются, Геннадий. Их заказывают.

— И кто заказал?

— Понятия не имею. Причём заметьте, неделю назад я бы себе такого ответа не позволил: у меня в этой области знакомых больше, чем родственников. Сегодня я успел позвонить двоим. Оба вежливо перевели разговор на рыбалку. — В трубке размеренно постукивало: дужка очков по столешнице, я не раз видел этот его жест в кабинете на Тверской. — Вы мне по этому пожару все, что было предоставили. Кое-что я нашел сам, мы сложили все это в отдельную папку, которую спрятали в сейф. Хотел выложить всё на стол в момент, который выберу сам. А теперь на мою подготовку заехал чужой кран и ворочает