Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов Страница 27

изъяла из неё кусочки души. Да столько, что думалось, что женщина отправится в бездну. И не потому, что путь к подножью трона Небесной Пары ещё надо заслужить. Нет, просто не хватит целой души на судилище. Душа ведь похожа на длинный свиток, который постоянно переписывают, дополняют и чинят. Или рвут.

А здесь она порвана на лоскуты, что ничего не прочесть. Небесные судьи скажут: «Ты ведь вовсе не человек» и отправят в верхние чертоги подземного мрака, где живут после смерти звери.

— Что ты хочешь? — через силу проговорила Хлоя, глядя под ноги, дабы не споткнуться в ночной тьме о корни, торчащие из тропы. Это демоница к ним безразлична, а смертным ноги ломать нельзя. Это больно и мучительно от беззащитности.

Ламинара прошла молча ещё сотню шагов и лишь остановилась у берега реки — на изгибе, откуда стал виден домик маркизы Керенборгской, ответила.

— Я пыталась приоткрыть щёлочку в их души. Это сложно. Их жизнь другая. Их быт, их вера, их заботы иные. С тем же успехом ты прочтёшь книги народа квор, даже если будут написаны на твоём языке.

— Потеряйцы умели писать? — между делом спросила Хлоя.

— Я тебя удивлю. Но да. Они умели и любили это. Но пришедшие сюда люди — твои предки — поступили подло. Они вымостили глиняными табличками квор улицы. Сказками. Письмами. Законами.

Ламинара тяжело вздохнула.

— Квор уже не вернуть. Небесная Пара уничтожит любого, кто задумает подобное. Даже другое божество. Но я могу взять их неупокоенные души и приспособить к делу.

Хлоя подняла глаза и стала разглядывать на халумари, занимающихся своими делами под светом ярких белых ламп, словно днём.

А демоница подняла одну из рук и указала на поляну.

— Видишь, вон тот амбар на колёсах. Именно он даёт силу. Но сам по себе он бесполезен. Нужны те, кто умеют им пользоваться. Вон тот тощий зверомуж со стёклами на глазах умеет. Надо завладеть тощим.

— Но они за пепельным светоразделом. Его не достать, — прошептала Хлоя.

— Можно попробовать, — ответила демоница, — не зря же я готовилась.

Ламинара протяжно выдохнула. Хотя вернее будет сказать — с силой подула.

Туман сразу сгустился и потёк вперёд, обволакивая стебли высокого речного тростника, поглощая кувшинки и стелясь по воде, будто сам стал жидким. И он приближался к пришлым.

* * *

Стемнело. Тёплый осенний лес наполнился мягким туманом. Он казался прозрачным шёлком, которым укрыли траву и стволы берёз у самой земли.

Шарлотта укуталась тонким шерстяным плащом и вздохнула.

Зверомужи шумно сколачивали из деревянных брусьев каркас навеса, где будут кроить танк, а затем собирались его накрыть чем-то прозрачным, как рыбий пузырь, испещрённым полосами. Они называли его «полу-крабанат».

Стаканишт разворачивал широкие свитки с рисунками танка, а оставшиеся зверомужи выгружали из крытой самоходной повозки тяжёлые инструменты и железки.

После находки гнезда фей все с опаской поглядывали в лес. Но волшебница чуяла только крыс, снующих в темноте. Были ли это те самые крысы, напавшие в трактире, она знала, не знала, но твёрдо решила, что постарается бросить работу крысоловки и займётся чем-нибудь иным. Если получится, конечно. И путь в ученицы самой Николь-Астры раскрывает множество тропинок в будущее.

Шарлотта поёжилась и вошла в домик.

Когда остановилась у двери, где поселился баронет да Вульпа, осторожно постучала.

— Войдите! — раздался голос юноши изнутри.

Юная волшебница осторожно открыла и скользнула внутрь.

Комнатка была небольшая. Даже тесная. Но в ней всё равно поместилось две кровати, сундук для вещей и столик, а на столе была белая халумарская лампа. Нашлось место даже для крохотного камина, в котором сейчас горел огонь.

Баронет сидел перед потрескивающим камином и перебирал письма. Одни складывал на кровать, а потом вздыхал и кидал на угли другие. Огонь тут же жадно набрасывался на бумагу, а та корчилась в предсмертных судорогах, чернела и, наконец, рассыпалась пеплом.

Казалось, так корчилась часть души баронета.

Шарлотта осторожно присела на край сундука и, чтоб как-то занять руки, стиснула пальцами эфес шпаги.

— Я представлю, как это было, — прошептал баронет. Он поджал губы и, не стесняясь, протёр лицо, по которому бежали слёзы.

— Вы о размолвке? — таким же шёпотом спросила девушка.

— Да, — кивнул Максимилиан и продолжил: — Они, как повелось, пришли на званый вечер. Потом обсуждали смерть королевы и претенденток. Батюшка пишет, матрэ сперва пыталась образумить спесивых родичей невесты. Убедить, что это ничего не значит, но те яростно упирались. А затем матрэ не выдержала, перешла на крик и выставила смутьянов на улицу.

Баронет снова вытер слёзы.

— Потом была дуэль на шпагах три на три. Со стороны да Вульпа были мать и сёстры. Аврора убила одну из соперниц. Две другие остались с тяжкими ранами. Это Виктория больше способна к хозяйству, зато матрэ долго продавала верный клинок на разных войнах. Бой был изначально неравным.

Баронет опять всхлипнул, улыбнулся сквозь слёзы и поглядел на Шарлотту.

— Вы знаете, как храбра моя сестра Аврора? Не побоялась войти в логово дракона. И вышла оттуда живой. И то была не просто старая ящерица, а матёрый дракон-демон. А как она билась с северными халумари — честь, доблесть, достоинство. Спросите у Стаканишта, он был свидетелем. В общем, помолвку расторгли, зато объявили вендетту.

Максимилиан кинул в огонь ещё одно письмо, но свет окутавшего его огня терялся в ярком свете белой лампы халумари.

Шарлотта улыбнулась, встала и подошла поближе к баронету. Как-то само собой, чтоб подбодрить баронета, она осторожно опустила ладонь на его плечо.

— Всё будет хорошо. Я буду молиться за вас.

— Знаете, — вдруг произнёс юноша. — А ведь я купил вам подарки.

Юноша отложил стопку писем в сторону и потянулся за сумкой. Из неё извлёк холстину, в которой оказалась выпечка с мясной начинкой, а затем какой-то свёрток.

— Знаете, — повторил он, — вы представить себе не можете, как я возмущался, что они продали мне пироги, начинённые вместо оленины кроличьим мясом. Угощайтесь.

Девушка молча взяла пирог и надкусила.

— Но это же на самом деле оленина, — проговорила она, посмотрев на начинку.

— Зато по цене кролика, — улыбнулся баронет и развернул вторую вещь.

Там оказалось нечто похожее на очень короткую рубаху, но из тонкой и очень яркой ткани. Такую же она видела на оптическом портрете дочери барона.

— Вы тоже заметили картинку, что носил