Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин Страница 24

Вышедшая четверка молчала. Но им было интересно. Всем было интересно.

— Потом вас поймают, — сообщил я. — И тогда мне придется беглецов наказать. Я ведь не хочу, чтобы другие глупцы тоже попытались сбежать. И потому все увидят, что мы делаем с беглыми рабами. И после этого даже самые храбрые и свободолюбивые перестанут думать о побеге. Но не хочу тратить время на поиски и наказание. И позабочусь об этом прямо сейчас. Стюрмир, покажи им свой нож.

Дан вразвалочку подошел к четверке, ухмыльнулся неприятно и продемонстрировал вынутый из чехла нож.

— Этим ножом вам сейчас перережут сухожилия на правой ноге, — пояснил я. — Вы сможете ходить и работать, пусть и не так хорошо, как раньше, но бегать уже нет.

Эсты переглянулись. Потом один из них, вероятно, старший, а может просто знавший словенский, рискнул и напомнил:

— Княже, ты обещал не наказывать!

— Так это и не наказание, — возразил я. — Это необходимость. Допустим, кто-то из вас сбежит, когда наступят холода. И замерзнет. Я не хочу терять работника.

Если кто-то подумал, что я поступаю нечестно, то он прав. В оправдание могу сказать, что это действительно необходимость. И резать никого не будут. Во всяком случае сейчас.

Но они-то об этом не знают.

— Мы не сбежим, — угрюмо сказал пленный. — Мы готовы поклясться.

— Что ж, это можно, — согласился я. — Вы четверо родня, я угадал?

— Да, господин.

Вид Стюрмира и его ножа неплохо побуждает быть вежливым.

— Вы готовы поклясться, что не побежите и будете работать, где вам велено?

— Да, господин.

Четверка снова переглянулась.

— Хорошо. Стюрмир, спрячь пока нож. Вы поклянетесь. Но этого недостаточно. Все знают: со своими богами всегда можно договориться, если клятва дана чужаку. Поэтому я сделаю еще кое-что.

И снова умолк. Пусть поразмыслят, подключат воображение. Для таких, как эти, есть вещи пострашнее боли. Например, ожидание.

— Вас разделят, — сообщил я. — И даже не станут слишком внимательно следить. И… — Еще одна пауза: — Если кто-то из вас попытается сбежать, у него даже может получиться. И тогда умрут не четверо, а только трое. И умирать они будут до-олго. И похоронены будут не по обычаю: их тела выбросят в болото, чтобы их безумные души были навечно привязаны к этому миру. Возможно они даже решат отомстить тому, четвертому. Но это меня не печалит. Печалит то, что такое наказание обойдется мне дорого. Восемьдесят марок серебром — вот то, что я потеряю. Но прямо сейчас, перед лицом богов, я даю слово, что так будет. А мое слово дороже серебра. Я говорю: вы четверо теперь — как один. Если кто-то из вас будет плохо работать, отвечать тоже всем четверым. И, — Я перевел взгляд со свободолюбивой четверки на остальных: — Это касается всех. За беглого ответит его родня, а если нет родни, то дружки или просто соседи. Сбежал один — накажу троих. В том мое слово!

Я сделал знак рукой, чтобы четверка вернулась к остальным.

Вот теперь кнут и пряник распределены пропорционально.

— Скоро мой брат уходит из Плескова, — сообщил я. — Если кому-то не понравились мои условия, мой брат заберет их с собой, чтобы продать ромеям.

Вранье, конечно. Медвежонок пойдет к Селунду. Но откуда им знать? А теперь немного правды. Правильно мотивирующей.

— Я получу свое серебро, а вы будете жить там, где зима намного теплее, чем здесь. И не обязательно вас охолостят. Гребцам на галерах обычно хозяйство не трогают. Им даже вино иногда дают. Перед боем. Чтобы гребли веселей и не боялись, что цепи утянут их на дно, если галеру потопят.

Подождал, пока отец Бернар переведет мои слова для тех, кто не понял. Дал еще пару минут на размышление, и только потом предложил:

— Кто хочет плыть на юг, выходите!

Никто не вышел.

Глава 10

Глава десятая

Княжья работа

Стройка началась с разрушения. Разобрали стены княжьего двора. Бревна пустили на хозяйственные постройки: новую казарму, расширение конюшни и тому подобное. Общее руководство я поручил Гуннару, организацию пищевого довольствия — Заре, которая получила в распоряжение десяток брата: гонять дворню. На берегу Великой, повыше, там, где в разлив не доставала вода, мои хирдманы (лично, кому такое доверишь?) собирали корабельные сараи. Запас годной древесины в городе Плескове стремительно уменьшался. Еще более интенсивная деятельность кипела вокруг кораблей, на которых Свартхевди собирался отбыть на Селунд. Как по мне, они и без того были в отличном состоянии и в Селунде им стопроцентно пройдут предзимнюю подготовку. Но возиться с кораблями — это была скандинавская любовь номер шесть. Пятым были женщины, четвертым — страсть к перемене мест, третьим подраться, а первое и второе делили между собой пиры и соревнования. Последние два увлечения прекрасно сочетались. Техобслуживания на суше избежал только Любимчик Ветра, потому что ему после визита к незаконной чудинской фактории, местоположение которой нам сдали эсты, предстояло какое-то время патрулировать оба озера. Таков был договор с плесковскими.

А до отплытия я планировал заняться плесковским гарнизоном, то бишь, городской ратью. Ее нынешний уровень меня категорически не устраивал и у меня было полгода или чуть больше, чтобы довести его до приемлемого.

Решить этот вопрос можно было через Става, но я предпочел привлечь городской совет. Не весь, а его верхушку, самоназванных плесковских бояр.

Любое обучение — это расходы. И я намеревался переложить этот груз на город. После того, как мы наваляли Елдеты, мой авторитет достаточно подрос, чтобы вынудить толстосумов раскошелиться.

И они раскошелились. Все шестеро, хотя двое и смотрели на меня так, будто я их дочерей к сексу склонил. Хотя нет, дочерей бы они мне простили значительно легче.

Одним из таких был боярин Говен, о котором Став говорил как об имеющем родственные, а главное, торговые контакты с эстами. Сразу по возвращении я велел Вихорьку подыскать пяток местных пацанов и наладить за боярином круглосуточное наблюдение. Легенда: Вихорек намерен подкатить к дочке боярина, а тот, в свою очередь, планирует нанять парней покрепче и не из плесковских, чтобы Вихорька проучить. Глупость, конечно. Но для пацанчиков сошло. Особенно с учетом материальной заинтересованности.

Круглосуточная слежка контактов Говена с иногородними не обнаружила и сам он из города не выезжал.

Ну, значит с радикальными мерами придется подождать. Косился