Мир второго шанса - В. Руденко Страница 20

лесного подлеска. Нижняя сторона отливает перламутрово-белым, на ощупь она мягче, чем можно подумать, но мышцы под ней при желании могут сломать рёбра мужчине. На ярком солнце чешуя блестит, как отполированный камень, и когда она двигается, это происходит с бесшумной грацией хищника. Юбка, завязанная на талии, скрывает переход одной части её тела в другую.

Когда она взволнована, её чешуя слегка вздымается, издавая слабый скрежещущий звук.

Прошлое:

Первые воспоминания Нешшары, выросшей во влажных объятиях опутанной корнями комнаты, связаны с историями Матриарха, и других старых наг — рассказами о старых войнах, о королях-нагах, которые променяли яд на дипломатию. Гнездо было её домом и школой: лабиринт освещённых грибами туннелей, где старейшины обучали травоведению и искусству протискиваться сквозь щели, языку листьев и запаховых меток добычи. Лес игровой площадкой и полосой препятствий: она училась различать ядовитые грибы по запаху, чувствовать напряжение в плечах волка перед тем, как он бросится на неё, быстро обвиваться вокруг горла оленя. Она научилась охотиться на лягушек, отточила умение читать настроение леса по шелесту листьев. Она росла, учась обвиваться вокруг ветвей, пробовать воздух на вкус в поисках опасности, добавлять яд в орудия охоты; она знала, какие грибы светятся при лунном свете, в каких ручьях водятся угри, как имитировать птичьи крики, чтобы заманить незваных гостей в заросли ежевики.

Охотники пришли на рассвете с дымом и железом. Их клинки покрывал яд виверн. Она помнит последний приказ Матриарха — «Беги, детёныш, и не оглядывайся» — перед тем, как земля поглотила их дом. Последним действием матриарха было обрушение туннелей, похоронившее гнездо с большей частью её сородичей внутри. Семь молодых жизней было спасено ценой жизни клана. Нешшара бежала по проходу, скреплённому корнями, но туннель обрушился, придавив её нижнюю часть тела обломками. В течение трех дней она то приходила в сознание, то теряла его, яд высыхал на её клыках, пока тень не закрыла солнце. Погребённая заживо, наполовину раздавленная, она очнулась, когда чьи-то руки тащили её на солнечный свет… и запечатлела в памяти голос городского лорда: Ты умрёшь, если будешь дёргаться. Расслабься.

Правитель города — человек со слишком внимательными и старыми глазами — вытащил её, не дрогнув. Она ожидала, что люди наденут на неё ошейник. Но лорд не задавал вопросов, сверх того, о чём она сама была готова рассказать, не требовал от неё верности, и никогда не просил о выкупе. Просто предложил ей воду, пространство и впервые за долгие годы тишину. В его городе, где орки пили бок о бок с гномами, не было места ненависти.

Его цитадель, мозаика рас, живущих в непростой гармонии, стала для неё новым испытательным полигоном. Поместье стало для неё местом выздоровления; библиотека — её навязчивой идеей. Человеческие архивариусы скармливали ей пергаменты, пока она не научилась составлять торговые соглашения на трех языках. Теперь она ориентируется в политике с той же точностью, с какой когда-то выслеживала кроликов, заучивает налоговые кодексы в перерывах между поеданием шашлыка из баранины, приправленного специями, и отрабатывает свою подпись на официальных документах в стиле нага.

Личность:

Нешшара сначала наблюдает, а потом говорит. Она наклоняет голову под разными углами, когда слушает — привычка, оставшаяся от анализа вибраций земли.

В ней живёт горе, но оно живёт тихо; она скорбит наедине с собой, прижимаясь лбом к прохладному камню, когда давит груз воспоминаний. Нешшара переживает утрату, как змея сбрасывает кожу — методично, без церемоний. Она оплакала своё гнездо в минуты уединения: шептала их имена в зеркальный пруд цитадели, оставляла медовый инжир на перекрёстке дорог для их духов. Но она помнит каждый запах, каждую боевую тактику, каждую историю, которую рассказывали шёпотом старые нага. Однако, выживание — её неотъемлемое право, и она встречает каждый рассвет с улыбкой, достаточно острой, чтобы напугать слуг.

Однако её истинный талант заключается в умении синтеза: она способна соединить воедино историю траппера о пропавшей дичи и внезапный интерес промышленника к правам на лесозаготовку.

Она собирает знания, как другие копят золото, засыпая учёных вопросами о далёких пустынях или вкусе лунного света (который, по словам одного пьяного барда, «подобен охлаждённой ртути»).

Её любопытство неуёмно: она может расспросить кузнеца о методах закалки, рассеянно крутясь вокруг его наковальни, или запомнить целые торговые книги, чтобы найти несоответствия, запоминает колонки бухгалтерской книги с невероятной скоростью (её мнемонический приём заключается в том, что она ассоциирует числа с действием яда), и однажды довела снисходительного торговца до заикания, дословно пересказав свои собственные мошеннические записи в бухгалтерской книге, что она внесла только для того, чтобы понять, верно ли её собственное понимание «экономики».

Она задевает союзников, чтобы пометить их запахом как «безопасных», хотя она все ещё изучает человеческие границы — в её представлении дружеское приветствие заключается в том, чтобы обвить хвостом чью-то талию и уткнуться носом в ключицу. За игривым остроумием скрывается стальной характер: стоит задеть тех немногих, кого она любит, и у неё в буквальном смысле вылезают клыки.

Глава 5

Нешшара оказалась очень умной, что послужило очередным подтверждением того, что наги отдельная раса, как орки или эльфы, а вовсе не монстры с чуть большим чем у животного интеллектом.

— Нешшара, говорят ты опять безобразничала в мастеровом квартале?

Нага потупилась.

— Возможно… я и отвлекла их немного от работы, но…

— Ты проводишь много времени в библиотеке. Тебе этого мало? Если ты хочешь научится чему либо, то я не возражаю. Но носится между мастерскими, это не хорошо.

— Я… Столько интересного!

— Понимаю. Но, может ты сделаешь свой интерес более… структурированным? Поговоришь с мастером о том, что придёшь к нему в определённый день и время? И, одна, две мастерские в день?

Нешшара улыбнулась.

— Да. Так действительно лучше.

Она повернулась чтобы уйти, но была остановлена.

— Постой. Я… занимался поисками. На западе, за Мальварской чащей, есть два города, откуда могли прийти те охотники.

— Понятно. — Нешшара кивнула. — Но месть мне не интересна. Гнёзда? Другие гнёзда?

— Нет. Если твои братья и сёстры не погибли в лесу и нашли другие гнёзда, то сейчас они прячутся. Очень хорошо прячутся.

— Понятно. Мне этого хватит.

Когда Нешшара ушла, Алексей задумался. Охотники на монстров ему были не нужны, особенно если понятие «монстр» такое расплывчатое. Но вот те, кто сможет наконец исследовать подземелья…

Человек вскочил. И почувствовал себя полнейшим глупцом. Нешшара провела всю свою жизнь в подземелье. Большего специалиста чем она было не найти.

* * *

Отряд стоял перед