Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс Страница 19

Я смотрел на лист бумаги с золотой имперской печатью и не сразу понял, что нужно делать. Рука будто сама потянулась вперёд, взяла документ.

Буквы поплыли перед глазами, но я всё же разобрал написанное.

«Настоящим повелеваю: графу Юрию Дмитриевичу Сереброву присвоить титул князя и назначить на пост главы Новосибирского княжества…»

В зале воцарилась звенящая тишина, которую нарушил Пётр Алексеевич.

— Граф Юрий Дмитриевич Серебров назначается князем Новосибирским. Возражения не принимаются! — произнёс император, и его голос эхом прокатился по залу.

Тишина продержалась ещё пару секунд. А потом зал вспыхнул.

Шум поднялся такой, что заложило уши. Кто-то вскочил, кто-то возмущённо кричал, кто-то, наоборот, аплодировал. Великие князья заговорили все разом, перебивая друг друга. Корсаков побагровел, Блинов что-то яростно доказывал соседу. Великий князь Барятинский широко, хотя и растерянно, улыбался. Великая княгиня Старцева сделала вид, что вот-вот упадёт в обморок.

Пётр Алексеевич поднял руку.

На этот раз шум стих почти мгновенно.

— Это ещё не всё, — произнёс он. — Все материалы, собранные бароном Жилиным, будут переданы в Службу безопасности империи в полном объёме. Господам бывшим кандидатам предстоит ответить на очень много вопросов. Готовьтесь, — он обвёл их тяжёлым взглядом.

Вяземский громко сглотнул, Мамонтов застыл с открытым ртом. Реммер и Тучков одновременно побледнели.

— Всем, кроме графа Кутайсова, — добавил император. — Роман Александрович проявил себя достойнее прочих. К нему у Службы безопасности вопросов нет.

Кутайсов склонил голову.

— Благодарю, Ваше Величество.

Я сидел, держа в руках бумагу с печатью императора, и никак не мог осознать, что всё это значит. Мысли путались. Я ехал сюда, чтобы отдать голос за Кутайсова, а теперь…

Теперь я князь Новосибирский. С ума сойти! Как такое возможно⁈

Кутайсов поднялся, подошёл ко мне, протянул руку.

— Поздравляю, ваша светлость, — произнёс он, и в голосе его не было ни капли фальши. — Признаться, я хотел бы быть на вашем месте. Но хоть я не получил титул, всё равно рад, что он достался именно вам.

Я встал и крепко пожал его ладонь.

— Спасибо, Роман Александрович. Мне неловко, честное слово. Я ведь голосовал за вас.

— Знаю, — усмехнулся генерал.

Дальше началось нечто невообразимое.

Вяземский поднялся, но подходить не стал. Он смотрел на меня с такой ненавистью, словно пытался сжечь взглядом. Но он молчал, прекрасно зная, что наворотил уже достаточно, вызвал пристальный интерес СБИ и сильно подвёл великого князя Корсакова.

Мамонтов подошёл ко мне медленно, как во сне, и выдавил:

— Поздравляю.

Во взгляде графа читалось полное неверие. Человек, который вложил в эту гонку целое состояние, просто не мог поверить в случившееся.

Признаться, я тоже ощущал себя будто во сне.

— Благодарю, ваше сиятельство, — сдержанно ответил я.

Мамонтов пожал мне руку и отошёл, не сказав больше ни слова. Зотов приблизился следом. Он не скрывал своего недовольства, однако произнёс:

— Решение государя не обсуждается. Поздравляю.

— Спасибо, Константин Андреевич, — кивнул я.

А вот Реммер с Тучковым мгновенно переобулись. Оба подскочили ко мне чуть ли не наперегонки, расплываясь в улыбках.

— Ваша светлость! Какая радость! — залебезил Реммер, тряся мою руку двумя своими. — Я всегда говорил, что вы достойнейший человек в Новосибирске!

— Совершенно верно! — подхватил Тучков.

Смотреть на эту стремительную смену позиции было даже забавно.

— Благодарю, господа, — сухо ответил я.

Ну а потом ко мне хлынули главы родов и обступили со всех сторон. Кто-то жал руку, кто-то кланялся, кто-то говорил поздравления. Строгов пробился сквозь толпу и крепко меня обнял.

— Ну, Юрий Дмитриевич! — прогудел он с довольной улыбкой. — Точнее, ваша светлость. Вот это поворот!

— Гордей Васильевич, я до сих пор не верю, — честно признался я.

— А придётся поверить! — рассмеялся барон.

Ко мне подходили Чагин, Соболев, Ярцев — те, чьи долги выкупил мой фонд. Подошли мои вассалы, сияющие, как начищенные самовары. Подходили люди, которых я едва знал.

А я стоял, отвечал, кивал — и краем глаза отмечал, что далеко не все рады моей победе.

Великие князья смотрели на меня с откровенным негодованием. Корсаков, впрочем, сверлил взглядом Вяземского, а вот остальные пялились на меня и о чём-то шептались.

Бывшие кандидаты, несмотря на озвученные поздравления, тоже вряд ли довольны. Да, часть из них будет вынуждена объясняться с СБИ. Но вряд ли они получат реальные наказания вроде лишения титулов, максимум — крупный штраф. Разве что Вяземскому грозит что-то серьёзное, и то, если Корсаков не решит его защитить, чтобы спасти и собственную репутацию.

Мамонтов слишком богат, чтобы его удалось легко прижать. Реммер с Тучковым выкрутятся — торговля голосами дело мутное, доказать умысел трудно.

А значит, эти люди, вполне возможно, будут ставить мне палки в колёса. Саботаж, интриги, жалобы, попытки подорвать авторитет. Кто-то из них может лелеять надежду, что если я не справлюсь, то император назначит другого князя из бывших кандидатов.

Правление лёгким не будет, это точно. Но отказаться от воли императора невозможно, да я и не стал бы.

— Господа! Собрание окончено. Вы свободны, — раздался голос Романова.

Толпа вокруг меня начала редеть. Главы родов кланялись правителю и направлялись к выходу.

— Юрий Дмитриевич, задержитесь, — добавил Пётр Алексеевич.

Я остался.

Зал опустел. Последними вышли великие князья, и Корсаков напоследок бросил на меня взгляд, от которого стало неуютно.

Двери закрылись.

Мы остались вдвоём с государем — если не считать двух безмолвных гвардейцев у стен и распорядителя.

— Подойдите, — велел император.

Я поднялся на подиум и остановился в паре шагов от трона.

Пётр Алексеевич взял со стола самую толстую стопку бумаг и протянул мне.

— Взгляните.

Я взял её в руки. Десятки листов, и на каждом — родовая печать и моё имя. «Юрий Дмитриевич Серебров», «граф Серебров», просто «Серебров»…

— Я хочу, чтобы вы понимали — это не моя прихоть. За вас проголосовало большинство глав родов Новосибирского княжества, — произнёс Романов.

— Ваше Величество, я… не ожидал такого исхода, — признался я.

Император улыбнулся.

— Знаю. Признаться, редкое зрелище — человек, которого назначение князем застало врасплох. Как бы там ни было, поздравляю, ваша светлость. Помните, что люди в вас поверили. Не подведите их.

— Не подведу, Ваше Величество, — заверил я.

— Официальное объявление я сделаю через час. К вечеру о вашем назначении будет знать вся империя, —