Таксист из Forbes 7 - Ник Тарасов Страница 13

Ответили после третьего гудка.

— Мистер Русский. — Голос был немолодой, низкий, с одышкой грузного человека, и говорил он по-английски неторопливо, со вкусом: этого человека явно давно никто не смел перебивать. — Спасибо, что позвонили сами. Уважаю людей, которые не переписываются, когда речь о деньгах.

— С кем говорю?

— Меня зовут Багио. Сегодня днём мои люди навестили нашего общего знакомого. Вы сидели на стуле у стола и очень хорошо молчали. Рамон вас описал подробно. Он редко кого-то описывает подробно.

— Допустим. Слушаю вас.

— Ноутбук Кано у меня на столе. — В трубке слышался вентилятор и позвякивание льда в стакане. — Мои бухгалтеры посмотрели, что внутри. Неотправленная форма, реквизиты, сумма. Хорошая сумма, мистер Русский. По меркам этого квартала — очень хорошая.

Он замолчал, предлагая мне заполнить паузу испугом или торгом. Я не стал заполнять её ничем. Луна за окном коридора светила на пролив, часы показывали без четверти два, и где-то в глубине этой ночи решалась судьба моих денег. Пауза висела секунд десять, и прервал её он сам — с коротким смешком, одобрительным, как ни странно.

— Молчите. Рамон был прав. Хорошо, тогда без театра, по делу. Кано вам не заплатит. У Кано с сегодняшнего дня нет конторы: контора теперь моя, я забрал её за долг. Вместе с мебелью, вместе с сейфом. И вместе с обязательствами.

— Обязательства обычно забирают выборочно.

— Плохие люди — да. — Стакан звякнул. — Поэтому плохие люди всю жизнь торгуют в одном переулке. Я торгую в шести городах, мистер Русский, и знаете почему? Потому что обязательства конторы — это и есть контора. Стол можно купить новый. Слово новым не покупается.

Я слушал голос так, как слушал бы ауру. Интерфейс через трубку не работал, но за двадцать лет переговоров у меня выросло его подобие — на тембрах, паузах, дыхании и оговорках. Одышка была настоящая. Скука в голосе — настоящая: человек не наслаждался моментом власти, человек закрывал вопрос из длинного списка вопросов. И интерес его тоже был настоящий, деловой, без гнили: я слышал в нём то же самое, что днём видел у старшего в стальных прожилках — «непонятный, возможно дорогой, трогать невыгодно».

— Предложение, — сказал Багио. — Сделку Кано исполняю я. Тот же покупатель, тот же курс, комиссия та же, три процента: поднимать её задним числом — дурной тон. Перевод пойдёт с моих структур, они чище, чем у Кано, банки их любят. Сроки — семьдесят два часа: сумма пойдёт частями, так надёжнее для вас же. Взамен я прошу одно. Когда вам или вашим знакомым в следующий раз понадобится обмен на островах — вы вспомните, кто в Маниле держит слово даже по чужим долгам.

— А Кано?

— А Кано теперь работает у меня. — В голосе прорезалось что-то почти тёплое. — Старик тридцать лет строил репутацию, которую я сегодня купил за долг его покойного брата. Выгодная покупка. Такими стариками не разбрасываются… Кстати, мистер Русский. Мы спросили о вас у людей мистера Салазара.

Я ждал этой фразы весь разговор.

— И что люди мистера Салазара?

— Вас никто не знает. — Багио выдержал паузу и хмыкнул. — Красивый был ход. Дешёвый, наглый и своевременный — уважаю. Рамон, когда узнал, смеялся, а Рамон не смеётся со дня свадьбы. Всё, мистер Русский. Первое движение по вашему счёту увидите в течение суток. Спокойной ночи.

— И последнее, мистер Багио, — сказал я, пока он не отключился. — Фотография, которую мне прислали. Красивый кадр, хорошая оптика. Я должен понимать его смысл.

— Смысл простой: мы знаем, с кем работаем. — В голосе не прибавилось ни грамма угрозы, он объяснял, как объясняют устройство замка. — Вы знаете моё имя, я знаю ваше лицо. Симметрия. С симметрии начинается всякое доверие, мистер Русский. Фотографию можете удалить, у нас она всё равно останется.

Он повесил трубку первым. Я стоял в пустом коридоре отеля, под кондиционером, гонявшим холод по голым плечам, и раскладывал разговор на составляющие, как раскладывают двигатель на мойке. Угроз в разговоре не прозвучало, торга тоже, а понты исчерпывались шестью городами, и это, судя по всему, была просто справка. Человек с одышкой действительно покупал за мои деньги то, что стоило дороже моих денег: строчку в невидимой книге отзывов, по которой живёт весь этот теневой архипелаг. Логика сделки была безупречна с его стороны и унизительно проста с моей: мне оставалось поверить и ждать. Ровно то же самое, что вчера, только имя кредитора стало короче, а срок длиннее.

Через минуту телефон вздрогнул ещё раз. Кано: «Сэр. Всё, что сказал мистер Багио, — правда. Сделку ведёт он, я оформляю. Это лучший исход из возможных, поверьте старику. Простите за вторник. K.»

Я вернулся в номер. Дверь скрипнула, и с кровати раздалось сонное:

— Ты где бродишь?

— Воды ходил искать. Автомат в коридоре съел монету и не отдал бутылку.

— Жулик… — Она повернулась на другой бок, уже уплывая, и договорила из-под самого края сна: — Голос у тебя спокойнее, чем днём. Значит, разобрался со своими джунглями… Утром холмы, не проспи…

Через полминуты она дышала ровно. Я стоял посреди тёмного номера и думал о том, что этот человек читает меня без всякого Интерфейса, по голосу, в полусне, с закрытыми глазами. У неё вообще был встроен инструментарий, которому позавидовали бы мой интерфейс: те считывали цвета и вкусы, она считывала главное.

Лера спала, обняв подушку, шляпа лежала на кресле полями вверх, и в ней, как в гнезде, спал её телефон. Я лёг рядом, обнял её, закрыл глаза и провёл последнее совещание за эти сутки. Аналитик доложил: вероятность исполнения выросла, контрагент укрупнился, срок семьдесят два часа, инструментов влияния по-прежнему ноль. Стратег добавил: значит, и думать об этом семьдесят два часа бессмысленно, вычеркни. Я вычеркнул. Получилось наполовину, и это была лучшая моя сделка с самим собой за долгое время.

* * *

Будильник не понадобился: в шесть утра за окном заорал чужой, бохольский петух, и Лера, не открывая глаз, сказала «Герман, фас», чем окончательно разбудила нас обоих.

Завтрак в отеле подавали у самой воды, на террасе, где столы стояли прямо на песке. Лера была в новой шляпе — «она должна отработать вложения» — и составила план дня с чёткостью логиста: холмы, пока свет утренний; долгопяты в полдень, всё равно спят; река на обед; закат на пляже; вечером рейс. Официант принёс манговый шейк и таганский кофе, у кромки воды бродила белая цапля, ревизуя отмель, и