Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс Страница 12

— Так вы в деле, Гордей Васильевич?

— Конечно! Строговы такого не потерпят. Я сейчас проконсультируюсь со своими людьми и чуть позже сообщу, какую сумму мы сможем предоставить.

— Спасибо. Ваша помощь бесценна, — ответил я.

Следом я обзвонил своих вассалов. Бароны Аврамов, Краснов, Орехов и Волков откликнулись без колебаний.

К вечеру мы собрали внушительную сумму и настал черёд юристов. Я пригласил в усадьбу Некрасова, а тот, в свою очередь, позвал лучших специалистов по финансовому праву. Дмитрий и барон Строгов со своим родовым бухгалтером тоже подключились к работе.

Мы собрались в гостиной, куда я заранее велел слугам принести кофемашину и закуски. Скорее всего, нам предстоит бессонная ночь.

— Задача такая, — объяснял я, расхаживая перед юристами. — Нам нужно выкупить долговые расписки этих двенадцати родов. Но так, чтобы никто и никогда не сумел отследить конечного владельца. Никаких прямых связей со мной, с «Аргентумом», с «Ренессанс-Фарм», со Строговыми или моими вассалами. Всё нужно сделать через надёжную цепочку подставных фондов.

Некрасов скупо кивнул.

— Понятно, Юрий Дмитриевич. Сделаем классическую матрёшку из фондов. Один фонд владеет другим, тот — третьим и так далее. Плюс перекрёстные доли и прочее. Конечные владельцы, то есть вы, ваши вассалы и барон Строгов, будут надёжно спрятаны. Чтобы докопаться до истины, понадобятся годы работы. Мы можем устроить такую путаницу в документах и связях, что даже СБИ устанет разгребать.

— Именно то, что нужно, — кивнул я. — Но учтите, что действовать надо стремительно. У нас есть только эта ночь. К утру Мамонтов начнёт закручивать гайки. Мы должны перехватить долговые расписки как можно быстрее.

— Тогда за дело, — Некрасов оглядел остальных юристов, и они синхронно открыли ноутбуки.

Работа закипела.

Юристы связывались с текущими держателями расписок — фондами-прокладками Блинова и разрозненными кредиторами, что ещё не успели передать бумаги Мамонтову. Мы предлагали выкупить долги. Быстро, за наличные, с небольшой премией сверху — так, чтобы продавцу было выгоднее сбыть расписку нам, чем ждать.

Вася и Ефим тем временем отслеживали каждую сделку, следя, чтобы никто не заподозрил, что за скупкой стоит один заказчик.

Ночка выдалась напряжённая. Кофе с «Бодрецом» лились рекой, юристы работали как заведённые, курьеры и доверенные лица наших родов носились по городу, оформляя сделку за сделкой.

К четырём часам утра Некрасов подошёл ко мне с усталой, но с довольной улыбкой.

— Юрий Дмитриевич, восемьдесят процентов долговых расписок у нас. Мы успели перехватить основную массу. Оставшиеся двадцать процентов либо уже у Мамонтова, либо застряли в спорных сделках, но и это можно будет со временем дожать, — доложил он.

Я почувствовал, как с плеч спадает груз. Восемьдесят процентов — более чем достаточно. Мамонтов получит лишь жалкие огрызки, которые ничего не решают.

— Отличная работа, — искренне похвалил я. — Теперь второй этап. Легенда.

— Легенда? — переспросил Ефим, поднимая красные глаза от ноутбука.

— Мы не станем афишировать, что за спасением стоит род Серебровых, — пояснил я. — Ни к чему. Пусть всё выглядит как акт благотворительности. Оформим это так: некий анонимный благотворительный фонд поддержки выкупил долги. И, движимый заботой о наследии и стабильности княжества, предлагает перекредитоваться на самых выгодных условиях.

Я повернулся к юристам.

— Условия такие. Рассрочка на десять лет, без процентов. Первый платёж — только через год. Никаких требований, никаких обязательств, никаких намёков на лояльность. Просто помощь.

Вася восхищённо присвистнул.

— Красиво, Юрий Дмитриевич.

За стеклом медленно светлело — над Новосибирском занимался рассвет. Небо на востоке наливалось нежным золотом, и город постепенно пробуждался, ещё не подозревая, что за ночь всё изменилось.

Где-то там Марк Андреевич, должно быть, ещё сладко спал, уверенный, что двенадцать родов уже у него в кармане. А проснувшись, он обнаружит, что кто-то выбил у него из рук главный козырь. Что расписки, которые он так методично собирал, растворились в тумане подставных фондов. Что рода, которые он желал поработить, внезапно обрели свободу — и обязаны ею вовсе не ему.

Я представил его лицо в этот момент, и по губам скользнула улыбка.

— Хорошо поработали, господа, — сказал я, оборачиваясь к людям. — Отдыхайте. Мы только что спасли двенадцать родов от долговой ямы. И заодно вырвали победу из рук человека, который вознамерился купить целый город.

Мамонтов задумал очень хитрую игру — но в неё можно играть вдвоём. Только я, в отличие от него, тратил свои деньги не на то, чтобы поработить людей, а на то, чтобы их освободить.

И это была та разница, которая в конечном счёте решает всё.

Российская империя, город Новосибирск

Марк Андреевич был в бешенстве.

Он стоял посреди роскошного кабинета, сжимая в кулаке лист бумаги, и его лицо стало багровым от ярости.

— Как⁈ — проревел он, швыряя скомканный лист в стену. — Как это произошло⁈

Напротив него, вжавшись в кресло, сидел помощник. Выглядел он так, словно мечтал провалиться сквозь землю. Нервно теребил папку, не смея поднять взгляд на разъярённого господина.

— Марк Андреевич, мы… мы не понимаем, — пролепетал он. — Ещё вчера всё шло по плану. А сегодня утром выяснилось, что восемьдесят процентов долгов уже выкуплены кем-то другим.

— Кем⁈ — Мамонтов навис над помощником, упираясь кулаками в стол. — Назови мне имя! Кто посмел⁈

— В том-то и дело, что мы не знаем… Мы пытались отследить, но там… там такая паутина, что концов не найти. Одна прокладка внутри другой, офшоры, подставные лица. Кто бы это ни был, работали профессионалы.

Мамонтов выпрямился и отошёл к окну, тяжело дыша.

Самое унизительное заключалось даже не в потерянных деньгах. Хотя и это было ощутимо. Нет, хуже всего было то, что рухнул сам замысел. Он собирался стать спасителем двенадцати родов, а вместо этого какой-то безымянный «благотворительный фонд» перехватил его роль.

Граф принялся мерить кабинет шагами, лихорадочно перебирая в голове возможных врагов.

Кутайсов? У него тоже водились деньги, но не хватило бы ни средств, ни изворотливости, чтобы провернуть подобное. К тому же солдафон презирал закулисные игры — это было не в его духе.

Вяземский? Тонущий граф едва ли способен на такой размах. У него сейчас одна забота — как бы не угодить на скамью подсудимых после истории с гимназией.

Зотов? Мамонтов на мгновение задержался на этой мысли. Может, он всё это время копил силы, чтобы нанести неожиданный удар?

— Проверь Зотова, — бросил он