2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков Страница 101

Илья сделал один короткий, бесшумный шаг вперед и, не выпуская ее прохладной кисти, мягко сжал пальцы. Ольга дрогнула, но тут же ответила на прикосновение.

От этого простого, физического контакта внутри бессмертного что-то окончательно расслабилось. Глядя на бледные, испуганные лица толпы, на поверженного инквизитора на руках у растерянного соратника, Илья почувствовал внезапную, острую усталость от этой суеты. Ему вдруг нестерпимо захотелось отвернуться от мерцающих листов, от запаха мокрой коры и чужого страха. Он хотел увести Ольгу прочь от центра круга — хотя бы на несколько шагов, обратно к старой скамейке под дубом. Просто сесть рядом. В тишине.

Толпа фидошников, словно повинуясь немому приказу, синхронно, шаркая подошвами по гравию, отступила на один широкий шаг назад. Они освобождали пространство.

Глава 42. Запрос к сухому дереву

Тусклый серебристый свет продолжал литься с рассыпанных по асфальту распечаток. Измененные строки логов пульсировали ровным, холодным фоном, выхватывая из полумрака парковой аллеи бледное лицо Алексея. Хозяин ноды глубоко и ровно дышал в беспамятстве, его запрокинутая голова покоилась на колене Дениса. Тихий шорох листов, которые сами переворачивались у его ног, казался оглушительным в образовавшемся вакууме.

Денис сидел на корточках, вцепившись здоровой рукой в плечо потерявшего сознание друга, и его кадык дернулся. Системный администратор неотрывно смотрел на мерцающие эльфийские руны, проступившие поверх бумажных логов. Он пытался найти в увиденном привычную причину: подмену листов, хитрую печать, заранее подготовленный трюк, но ни одна версия не выдерживала даже первого взгляда.

Денис отступил на полшага, но тут же мотнул головой, будто стряхивал с лица паутину. Чем невозможнее становилось увиденное, тем сильнее он цеплялся за злость.

Он резко, угловато переложил голову Алексея с колена на пыльную траву и вскочил на ноги. Его тяжелые ботинки с хрустом провернули гравий. Денис выбросил левую руку вперед, указывая дрожащим пальцем сначала на светящиеся листы, а затем в лицо Ильи.

— Это подстава! — его голос сорвался, дав петуха, и эхом отлетел от стволов деревьев. — Вы все слепые?! Он заранее бумагу подготовил! Чернила какие-нибудь химические! Фокус для лохов!

Толпа молчала, фидошники лишь сильнее вжимали головы в плечи. Никто не решался поддержать его истерику. Денис начал хаотично перемещаться взад-вперед на крошечном пятачке свободного пространства, его движения потеряли всякую координацию.

— Лазерная указка! Скрытый проектор! — выкрикивал он, брызгая слюной, переводя безумный взгляд с одного остолбеневшего фидошника на другого. — Вы что, поверили в этот бред про потоки земли?! Это мошенник! Фокусник с аппаратурой! Он нас гипнотизирует, как Кашпировский! Покажите мне, где он прячет провода?!

Илья не изменил позы. Его руки свободно свисали вдоль туловища, плечи оставались расслабленными. Он видел, как человеческий страх в Денисе снова превращается в ярость: рваные жесты, сбитое дыхание, перекошенный рот, обожженная рука, которую тот все равно пытался не беречь.

Аргументы Дениса, какими бы абсурдными они ни были, находили отклик в самой природе этой толпы. Эти люди верили только тому, что можно было разобрать на детали, прозвонить тестером или распечатать на бумаге. Даже бумажное чудо они еще могли попытаться списать на хитрую подготовку. Илья понял: им нужно показать не знак на мертвой поверхности, а жизнь, которую нельзя заранее напечатать.

Требовалось иное. Живое. То, что невозможно заранее принести в папке и подсунуть под чужой взгляд.

Илья прекрасно понимал природу их упрямства. В этом упрямстве даже было достоинство: они не хотели верить без проверки.

Но проверка, которую он мог дать теперь, должна была пройти через живую или некогда жившую материю. Через то, что помнит рост, воду и корни, а не только электрический след в чужой комнате.

Подошвы его эльфийских сапог ощущали плотность петербургской почвы. Сквозь утоптанную землю, корни и переплетенные кабели связи он искал спящие жилы земли. Ему нужен был проводник, способный принять чистую ману и ответить без слов.

Илья проигнорировал Дениса, чьи сбивчивые выкрики тонули в нарастающем гуле магических течений. Земная мана откликалась неохотно — истощенная, вязкая, придавленная тяжестью асфальта и ржавых коммуникаций, она сопротивлялась контролю. Илья крепче сжал ладонь Ольги. Под тонкой кожей ее запястья бился частый, нервный пульс. Пульсирующее человеческое тепло работало как надежный якорь, позволяя собирать рассеянную энергию чужого мира по крупицам. Илья поднял взгляд к тому самому старому дубу, под кроной которого только что разворачивался допрос. Исполинский ствол возвышался вплотную к скамейке; мощные корни жадно впитывали скудную влагу парковой земли. Дерево дышало первобытной силой, за исключением единственной детали. На уровне груди от массивного ствола отходила толстая, изуродованная временем ветка — мертвая, почерневшая, изрезанная глубокими продольными трещинами. Кора давно осыпалась трухой, обнажив иссушенную древесину. Это был идеальный пустой сосуд для заклинания.

Не выпуская ладонь Ольги, Илья чуть повернулся к стволу. Его текучие, лишенные мышечного напряжения движения разительно контрастировали с судорожными рывками кричащего системного администратора. Илья просто потянул девушку за собой.

Под ногами оставалась плотно утоптанная земля у края дорожки, усыпанная сухими желудями и прошлогодней листвой. Ольга шла рядом, не пытаясь вырвать пальцы. Еще утром она первой бы нашла язвительное объяснение любому «чуду» и потребовала показать спрятанные провода. Сейчас, чувствуя прохладную гладкую кожу чужой руки, слыша хриплый голос Дениса и видя залитые серебром распечатки логов у ног Алексея, девушка окончательно сдалась. Технический цинизм рухнул. Ей было страшно, но этот страх больше не отменял доверия.

Илья остановился вплотную к стволу. Уровень его глаз находился точно напротив основания высохшей ветки. Он плавно поднял их соединенные руки, направляя ладонь Ольги своими длинными пальцами, и прижал к шершавой древесине.

Острые края глубоких трещин царапнули кожу девушки. Мертвая часть живого дуба на ощупь казалась ледяной и твердой, словно камень.

Бессмертный закрыл глаза.

Он перестал слушать крики, шаги и чужое дыхание, уходя вниманием внутрь. Земля под ногами была бедна магией. Эфирные потоки Петербурга едва прощупывались сквозь плотный слой техногенного шума. Чтобы разбудить мертвую ветку, Илье пришлось обратиться к собственному, неприкосновенному резерву чистой маны, накопленному за столетия стагнации в Высоком мире. Энергия поднялась из глубины его существа густым, обжигающе холодным потоком.

Илья разомкнул губы.

Звуки, сорвавшиеся с его связок, не имели ничего общего с привычной человеческой речью. Это не было похоже ни на пение птиц, ни на журчание воды, как описывали эльфийские языки в земных книгах. Заклинание Роста представляло собой серию низких, гортанных вибраций, обладающих колоссальной физической плотностью. Фонетика древнего языка