Нечистые души - Хань Сун Страница 87

– Надо как можно скорее увеличить количество больных, чтобы вся больница обратила на нас внимание. Только так мы обеспечим себе поставки коек и тем самым улучшим условия лечения. Заодно решим и проблему с провиантом. В вопросе обретения удовлетворения больные могут полагаться лишь на собственное умение выбивать то, что им требуется.

Исходя из принятых новых регламентов по части поощрений и наказаний, та ячейка, которая надыбала бы больше людей, получила бы хорошие лекарства в достаточном объеме, а глава ячейки обрел бы возможность в исключительном порядке выбиться во врачи. Ячейки же, ряды которых насчитывали поменьше людей, лишались лекарств и подвергались наказаниям. Семь ячеек во всем своем составе направились на поиски пополнения по прочим палатам, в том числе нейрохирургии, грудной хирургии, отоларингологии и ортопедии. Пациенты пренебрегли бушевавшей на палубе бурей, так что погибло немало людей. Впрочем, корабль ко дну еще не пошел, а следовательно, окно возможностей еще не схлопнулось. Ян Вэй устроил в родной палате ставку и дожидался сводок от всех ячеек. И параллельно еще по рекомендациям красных бригадиров вел учет боевым заслугам. Наивысшие баллы получала пятая ячейка под начальством Шаньсая: у них темпы прироста превышали 70 %. В среднем ячейки показывали результаты на уровне 35 % и демонстрировали тренд на увеличение. В силу ограниченной площади в палате на каждой койке размещалось по три-пять больных. Те, кому места не хватало, располагались на полу.

В самом конце плелась первая ячейка во главе с Лоуби. Лоуби в смятении совал Ян Вэю в руки деньги, моля, чтобы тот не раскрывал истинную скромность достижений его ячейки. Ян в ответ обматерил товарища:

– Хватит, симулянт ты паршивый, с меня довольно!

Весь состав первой ячейки выстроили в шеренгу. Шаньсай отвешивал каждому члену ячейки тумаков и пинков. Когда побои заканчивались, избитого поднимали на ноги криками. Палача сменял напарник из другой ячейки, и экзекуция продолжалась. Потом избитого снова ставили на ноги. И тогда в ход пускали пожарный рукав. Подвергаемые порке, естественно, вопили, но тотчас же ползком возвращались в свой ряд и вставали навытяжку. Шаньсай объявлял выговор посрамленному врагу.

Настал черед и Лоуби.

– Вот и началось собрание критики и борьбы[90], – объявил Шаньсай. Больной принялся градом награждать калеку ударами, одновременно перечисляя все его злодеяния: он завладевал телами и собственностью других пациентов, вынуждал больных избивать себе подобных, выступал пособником Чудобольного, подстрекал к уничтожению товарищей по болезни… Однако тягчайшим обстоятельством было то, что Лоуби осмелился вынуждать корифея математики Ян Вэя вылизывать себе зад и пробовал его извести.

Лоуби во всем чистосердечно сознался, но позволил себе причитать:

– А вы разве тем же самым не занимаетесь… – Он не договорил. Шаньсай медицинскими щипцами вырвал ему язык.

Видя, как изо рта у Лоуби зафонтанировала багровая кровь, Ян Вэй всем телом ощутил волнение. Несмотря на головокружительную боль, сердце ликовало. Он позволил и самому себе дважды пнуть Лоуби. Шаньсай пожарным рукавом облил Лоуби и заодно повесил ему на шею карточку с единственным словом: «Нечисть». Поверженного и посрамленного обвязали веревкой и потащили на палубу. Больные массы поспешили наружу, чтобы понаблюдать за зрелищем. Лоуби, в отсутствие нижних конечностей, мало походил на человека. Дал знать о себе скрытый творческий потенциал больных. Вооружившись тазиками и контейнерами из-под еды, пациенты вознесли Небу молитвы и направили в Землю барабанный бой. Разлилась могучая песня. Напоминало все это Общее собрание по изгнанию нечисти. И сложно было понять уже, что было правдой, а что ложью.

Под воздействием многоголосого пения Лоуби обделался калом и мочой. Больной стонами и плачем пробовал молить о пощаде. Ян Вэй ощутил величайшую радость. Но тотчас же вспомнил предсказание самого Лоуби: тот ведь напророчил, что умрет от руки Яна. Не хотелось Яну нести на себе столь большой позор. Но Шаньсай как раз в это мгновение подпрыгнул и скальпелем вскрыл Лоуби глотку и полоснул голову. Так Шаньсай сменил Лоуби на посту.

21. Надлежит пред кончиной предать записи достойные слова

Шаньсай сообщил Ян Вэю, что собирается возглавить поход больных на переманивание людей из других отделов и отделений.

– Вы не беспокойтесь, начальник, я ваши ожидания не обману. И я хочу сделаться математиком. Вот ту кровать для меня приберегите. – Ушел он и больше не возвращался.

В палате остались дожидаться только Ян, малыш и доктор Силинь. Чем дальше, тем меньше народу. Ян этой мысли устыдился и заявил Силиню:

– Ты тоже не сиди без дела, отправляйся на поиски профессора Ваньгу.

Силинь, не переставая ощупывать израненное тело, покинул палату. И он ушел и был таков.

Ян Вэй прождал вместе с малышом и трупом Чудобольного целый день и целую ночь. Много чего он успел обдумать, в том числе про сирен и кремацию, Вторую мировую войну и повествования. Неоднократно он думал о Цзые, и в мозгу у него свербело без остановки от воспоминаний о ее фигурке, подобной летательному аппарату. Пришло время отчитаться перед Цзые. Не сдержать слово Ян не мог, но не знал, какими достижениями он мог бы похвастаться. Чудобольной не отыскался, число больных не только не возросло, но даже убавилось, умершие умерли, бежавшие бежали, оставшиеся ушли вместе с Шаньсаем. Однако Ян был просто обязан вернуться. Ведь в палате, не считая трупов, ничего иного съестного не наблюдалось.

Ян Вэй предположил, что можно было бы подтасовать какие-нибудь надуманные циферки и даже заявить, будто он нащупал зацепку в поисках Чудобольного. Тут как раз пригодился бы малой. Обхватив мальчика покрепче, Ян покинул палату, оставляя за собой тела Чудобольного и Лоуби – первых товарищей по болезни, с которыми он познакомился, вновь загремев в палату.

Большое море закипало во все стороны, рассеивая вокруг себя красные огни и распространяя повсюду смрад войны. В некоторых палатах уже развернулась внутренняя борьба, пока что локальная, но суровая. Победители в конфликтах создавали под себя разнородные ударные бригады и готовились наступать на геронтологическое отделение. Во многих местах велись ожесточенные бои. Тут Ян Вэй сполна оценил дар предвидения профессора Ваньгу. Яну хотелось отыскать кого-нибудь, с кем можно было бы обсудить ситуацию на корабле-госпитале. Однако все товарищи по болезни и по оружию оставили его. Прежде составлявшие его учебную группу Сюаньцинь, Цзинпай, Юдин и Лоуби погибли. Как, впрочем, и Чудобольной,