Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 86

Когда золотые волосы остались в руках Дамы, раскрыв под собой короткие и прямые русые, Карла думала, что сейчас упадет в обморок. Дама положила золотые волосы на шар, а потом отделила один за другим длинные поблескивающие ногти, после чего ее руки остались всего лишь руками – костлявыми и некрасивыми. Дама отклеила ресницы и брови, наложила на лицо густой слой чего-то бурого, а когда очистила, показалась бледная кожа с морщинками у глаз, с заметными и глубокими складками от крыльев носа к губам – которые тоже изменились, стали мелкими и злыми. Карле хотелось зажмуриться, развернуться и убежать к себе, но она не смела и шелохнуться. Она чувствовала на себе взгляд мадам Трюдо – и он обжигал.

Дама сняла легкое платье, и под ним от грудей до бедер ее прятало нижнее белье, какого Карла еще никогда не видела. Короткие пальцы взялись за застежки и наконец стянули эту одежду, и тогда показался ее живот – большой, выпирающий, с жестокими красными линиями там, где ей жало. Карла не могла отключить свои глаза, приказать им не видеть, не могла заставить себя отвернуться от отвратительного тела.

Мадам Трюдо встала и подошла к своей двери.

– Покажите ей две остальные записи. – Затем взглянула на Карлу и прибавила: – Приказываю тебе досмотреть. Я потом опрошу о том, что ты видела. – И вышла.

На других записях Даму показывали за работой. Сначала с протеже, потом – с гражданином-мужчиной. Когда они закончились, Карла на негнущихся ногах ушла к себе, где ее непрерывно рвало, пока она не выбилась из сил. В ту ночь ее не отпускали кошмары.

Сколько, гадала она, я здесь уже дней? Карла больше не дрожала, а отрешалась от происходящего, стоило занять свое место между двумя высокими окнами. Не старалась уловить благоухание дам или посмотреть на Мужчин. Она выбирала одну точку на полу, чтобы сосредоточиться на ней, и уже не отводила взгляд.

«Они были старыми и преисполненными ненависти, и они сказали: переделаем их по образу и подобию нашему, и переделали».

Мадам Трюдо ее ненавидела, презирала. Старая и преисполненная ненависти…

– Почему ты не выбрала стать Женщиной, чтобы вынашивать потомство?

– Я не подхожу, мадам. Я слабая и робкая.

– Только посмотри на свои бедра – тощие, как у Мужчины. И груди – маленькие и твердые. – Мадам Трюдо в отвращении отвернулась. – А почему не выбрала стать Профессионалом, Доктором или Техником?

– Я недостаточно умна, мадам. Мне надо учиться много часов, чтобы понимать математику.

– Итак. Слабая, ранимая, не семи пядей во лбу. Почему ты плачешь?

– Не знаю, мадам. Простите.

– Возвращайся к себе. Смотреть на тебя противно.

Таращилась на изъян на полу – место, где вмятинка искажала свет, отбрасывая маленький овальчик тени, – и гадала, когда кончится эта мука, почему у нее не получается записывать в блокнот множество всего, что говорила мадам Вестфолл, – что она вспоминала здесь и уже не помнила у себя в кабинке, с ручкой в руке, зависшей над страницей.

Иногда Карла забывала, где находится, вновь оказывалась в покоях мадам Вестфолл, глядя, как древняя старуха борется за жизнь, как заставляет себя дышать, отказывалась признавать смерть. Глядя на непонятные датчики, трубки и капельницы с опускающимся уровнем жидкости, глядя на иголки, уходящие в плоть, трубки, исчезающие под одеялом, что время от времени корчились, словно втайне живые, прислушиваясь к бормотанию, постанываниям и вздохам, бессмысленным словам.

«Трижды они восставали против детей и трижды губили, пока не осталось никого, потому что зараза распространилась и все старше десяти заразились и переносили радиос…»

Радиос? Это какая-то болезнь? Заразились радиос и распространяли это среди молодежи?

«И мама велела прятать ребенка: спрячься и не двигайся и забери это в пещеру и не трогай».

Пришла смена, и Карла, как в тумане, выбрела из Зала прощания. На ходу она смотрела только на движение черной каймы своей юбки, и казалось, что чернота заползает по ногам выше, окутывает туловище до самой шеи и душит. Карла с силой сжала зубы и заставила себя идти ровным шагом.

После прощания Девочки, помогавшие мадам Вестфолл при жизни, дежурили в течение всех школьных церемоний. Они должны были стоять в один ряд за помостом. Там произносились хвалебные речи о терпении и твердости первой Учительницы. Речи о ее мудрости при составлении правил школы. Карла старалась слушать, но так устала, что чуть ли не спала стоя и выхватывала только обрывки. Тут она вздрогнула. Говорила мадам Трюдо:

– …Книга, что станет наставлением для всех будущих Учительниц, покажет, как через личные испытания и лишения достичь той же безмятежности, что знала мадам Вестфолл. Для меня высокая честь, что она выбрала для этой цели меня и моих подмастерьев…

Карла вспомнила околесицу, которую записывала в блокнот, и моргнула, удерживая слезы от стыда. Мадам Трюдо надо было сразу сказать, чего она от них хотела. Карла побежит к себе и уничтожит все те глупости, что записала.

В конце дня собрались те, кто сопроводит мадам Вестфолл на последнюю церемонию в Скрэнтоне, ее родном городе, чтобы она воссоединилась со своими родными.

Перед отправлением мадам Трюдо подозвала к себе Карлу.

– Ты будешь руководить остальными девочками, – сказала она. – Я ожидаю, что ты будешь поддерживать порядок. Немедленно сообщай обо всех помехах или нарушении правил, а если это невозможно – если я буду занята, – наводи порядок от моего имени.

– Да, мадам.

– Хорошо. В пути все девочки поедут в одном вагоне метро. Дозволяются разговоры, но только не смех и не детские игры. Когда прибудем в скрэнтонский дом, вам дадут комнату с койками. И снова вам надлежит вести себя подобающе доверенным обязанностям.

Карла чувствовала, как в ней нарастает волнение, пока девочки выстраивались вдоль гроба с двух сторон. С ним они перешли к закрытому лимузину, где сидели коленка к коленке, молча, в духоте, пока их около часа везли по гладким шоссе к поезду. При жизни мадам Вестфолл отказывалась летать и удостоилась того же права в смерти, поэтому ее тело доставляли из Уилмингтона в Скрэнтон на ракетном метро. Как только девочки сопроводили гроб в отдельный вагон и пришли в свой, поднялся взволнованный гвалт. Все они впервые с пяти лет покинули школьную территорию.

Руфи собиралась поступать на работу в родильные палаты и говорила об этом с нежным видом и румяным лицом. Луэлла, с раннего возраста показавшая талант игры на пианино, уже стала музыкальным подмастерьем. Лоретта, чуть напыжившись, объявила, что Джентльмен выбрал ее Любовницей. Однажды она станет Дамой. Карла с любопытством разглядывала ее, удивляясь ее довольному виду