Дети Разрушения - Адриан Чайковски Страница 74

class="p">Он поговорил с Керн, или, скорее, он поговорил с Артифабианом, в надежде, что этот автомат выступит посредником между ним и компьютером, который сейчас слишком важен и занят, чтобы общаться с ним напрямую. У Артифабиана есть план сжать данные Фабиана и передать их на широкой частоте, если станет ясно, что уничтожение «Лайтфута» неизбежно. Это не совсем удовлетворительный вариант. «Вояджер» может не получить сигнал; кроме того, данные будут содержать только самую необходимую информацию, а Фабиан хочет передать своё собственное понимание, потому что в этой памяти будет он сам, сохранённый для всего человечества. Он станет частью наследия своего вида для будущих поколений, и это была его цель на протяжении большей части его жизни.

Он снова обращается к Мешнеру, насколько это возможно в служебном помещении, где нет углов. — У меня есть первый набор тестов на лабиринты, — объясняет он. Я сейчас загружу их в ваш имплантат.

Фабиан замечает, что выражение лица Мешнера не такое оживлённое и покорное, как он привык видеть. Он обращается к Артифабиану за переводом, и, судя по всему, его человеческий соратник недоволен, возможно, даже травмирован. У Фабиана нет времени на это. Возможно, ни у кого из них нет. Это всего лишь лабиринт, — говорит он. Объём данных значительно меньше, чем полноценный эмоциональный опыт. Это не совсем правда, потому что каждое понимание несёт в себе неизбежный багаж того, кто его сформулировал — будь то она или, редко, он, — но Фабиан старался сохранять отстранённость. Они постепенно сокращали масштаб своих экспериментов на протяжении всего своего межпланетного путешествия, отказываясь от величия своих амбиций, шаг за шагом, и вот что у них осталось. Фабиан запомнил простой лабиринт, и он хочет, чтобы Мешнер прошёл его. Мысленно, а не физически, хотя сравнение с лабораторными животными прошлого времени неизбежно.

Мешнер неохотно соглашается, но сначала он уточняет у Керн — видимо, она даст ему столько времени, сколько он захочет. Они приближаются к внутренней планете и к орбитальной структуре, которая транслирует это странное послание об истории природы, но, по словам Керн, у них есть время.

Фабиан получает доступ к архитектуре имплантов компании Мешнера, чтобы загрузить в них своё понимание лабиринта. Он отмечает, что там многое изменилось. Сложность виртуального пространства увеличилась в несколько раз, что указывает на то, что алгоритмы импланта теперь гораздо лучше справляются с обработкой и хранением сложных данных. Скорость изменений немного пугает, словно имплант отражает и копирует более сложные внешние структуры. Фабиан испытывает момент сомнения и почти решает всё прекратить, но он продолжает. Это просто означает, что его эксперимент имеет гораздо лучшую базу для реализации.

Наблюдаемые изменения, похоже, не оказали немедленного негативного воздействия на испытуемого, поэтому Фабиан передаёт Мешнеру лабиринт, и всё идёт — не плохо, а неожиданно, сразу же.

— Я здесь, — это перевод слов, которые Мешнер отправляет, — говорит Артифабиан. — Это… где это? Это то место, которое вы видели?

Фабиан нервно ёрзает. — Вы можете проследить путь?

— Это… сложно, — Артифабиан работает на пределе своих возможностей, чтобы передать эмоциональное состояние. — Там… сорняки, морские растения. Стены из зеленовато-чёрного камня. Фабиан, где это…?

— Просто сосредоточьтесь на том, чтобы найти выход, — строго говорит Фабиан.

— Я знаю путь.

Четыре слова, но Фабиан чувствует, как его конечности дрожат от волнения. Одновременно он проводит диагностические тесты импланта, потому что там нет стен, нет сорняков. Лабиринт — это просто конфигурация, которую Фабиан создал в компьютере, это интеллектуальное упражнение, но Мешнер, похоже, добавляет свой собственный гротескный контент, превращая простую игру в симуляцию, используя всю эту сложную новую архитектуру. Действительно, имплант работает на полную мощность и, более того, создал новые возможности, дополнительно оптимизировав свою структуру. Более того, он использует внешние ресурсы: неиспользуемую вычислительную мощность корабля, а также собственные когнитивные функции Мешнера.

Этот процесс требует некоторой доработки… — думает Фабиан робко. На самом деле он не уверен, что именно он видит, кроме того, что эксперимент выходит из-под его контроля. Он убеждает себя, что это не наносит Мешнеру серьёзного вреда. Он осознаёт, что у него нет эмпирических данных, на которых можно было бы основывать такое утверждение.

Мешнер проходит лабиринт за приемлемое время, а следующие три раза — ещё быстрее, по мере того как он привыкает к среде. Он продолжает жаловаться на характер лабиринтов, которые имеют разрушенный, обветшалый вид, что, по мнению Фабиана, связано с их недавними проблемами с осьминогами. У Фабиана ещё есть несколько тестов, но к тому времени у Мешнера случается ещё один эпизод — момент, когда он полностью теряет чувство положения тела и ощущение принадлежности к своему собственному телу. После этого человек использует возможность прекратить жизненно важное исследование, потому что появился отвлекающий фактор. Всё это ценное время, потраченное на эксперименты, было использовано; наконец они приближаются к орбитальной станции, и все (кроме Фабиана) хотят посмотреть на неё.

Мешнер предполагает, что другие тоже ожидали чего-то совершенно другого, а именно чего-то более человеческого — или, по крайней мере, человекоподобного. Вместо этого орбитальная станция — это странная смесь технологий, которая говорит о том, что цивилизация осьминогов, по крайней мере, однажды протянула своё щупальце в эту сторону.

Основная конструкция, безусловно, соответствует технологиям Старой Империи — очень старым, учитывая изношенный и хрупкий вид этого объекта. Точные первоначальные размеры было бы невозможно определить, за исключением того, что Керн уже располагает этими данными, извлечёнными из её обширной, но непоследовательной памяти.

— Это, или это было, съёмный модуль с корабля, предназначенного для терраформирования, — её голос, звучащий в режиме отчёта, абсолютно ровный, всё её внимание и все её системы сосредоточены на другом, но Мешнер не может не интерпретировать отсутствие эмоций в её голосе как признак подавленных чувств, словно Керн переполнена скрытыми эмоциями. — Объект «Брин 2» имел один такой же модуль. — Однако, вероятно, модуль объекта «Брин 2» был уничтожен вместе со всем остальным комплексом, ещё во времена жизни Керн, что сделало её единственной выжившей. — Я не вижу никаких признаков основной станции. Вероятно, она либо потеряла способность поддерживать орбитальное положение за это время, либо была передислоцирована. Я склоняюсь ко второму варианту, поскольку нет никаких признаков того, что эта планета была терраформирована. — Данные о планете отображаются на экране, основанные на их предварительных сканированиях. Мешнер сопоставляет их с