Летним вечером в подворотне - Евгений Юрьевич Лукин Страница 67

Но притрагиваться к клавишам Чарыев не спешил. Первым делом он осмотрел кабину в поисках ещё одного люка, через который он мог бы попасть в ангар, откуда есть шансы выбраться наружу. Второго люка не было. Ну, что ж, тогда придётся идти по более сложному пути. Панель управления довольно проста… Хорошо бы для начала как-нибудь врубить экраны обзора, а там разберёмся помаленьку.

Чарыев опустился в кресло – и сейчас же раздался громкий хлопок, а затем – ноющий свист. В глазах потемнело от перегрузки, экраны ожили. Чёртова машина стартовала сама.

Справа внизу, метрах в двухстах, угрожающе кренилась и проворачивалась зелёная холмистая равнина: неуправляемый аппарат, неуклюже переваливаясь, ещё набирал высоту, но чувствовалось, что через секунду вильнёт какой-нибудь руль, и машина, закувыркавшись, сорвётся в беспорядочное падение. О чёрт! Во что же это такое он забрался? Да это перехватчик какой-то: стоит занять место пилота – срабатывает катапульта.

Чарыев вцепился в клавиатуру управления. Аппарат бросило на борт, накренило и косо понесло к земле. Только по счастливой случайности Чарыев вывернулся из пике и после нескольких столь же рискованных фигур начал намного разбираться в системе управления. А разобравшись, взвил машину подальше от земли – главное сейчас иметь запас высоты. И вот тут выявилась какая-то чертовщина: выше трехсот метров машина не пошла. Он варьировал клавиши, он бросал аппарат вниз и пытался пробить этот невидимый потолок с разгона – бесполезно.

«Взяли под контроль, – понял Чарыев. – Сейчас перехватят управление полностью и поведут обратно. Всё верно. Этого и следовало ожидать».

Догадка его оказалась неправильной: никто и не думал перехватывать управление, просто, видимо, ограничение в высоте было как-то связано с самим принципом движения аппарата.

И ещё – он никак не мог уменьшить скорость. На нижнем экране обзора летели холмы, речушки, редкие рощицы. И ничего, хотя бы отдалённо похожего на готические дворцы-кристаллы, которые он видел с орбиты, один из которых его сейчас столь опрометчиво выпустил. Чарыев очерчивал круг радиусом километров двадцать, намереваясь вернуться к исходной точке и попробовать отыскать свою ракету с воздуха.

Скорость и высота. Чепуха, как-то они должны регулироваться, где-то здесь должны найтись соответствующие клавиши, рычаги, тумблеры…

На правом экране появилась металлически посверкивающая точка. Наперерез ему летел аппарат, похожий на морского ската. Вот, значит, как мы выглядим со стороны! Ясно. Переполошились, родимые! Правильно. Давно уже им пора переполошиться. Попробует прижать к земле или сразу даст залп? Такое впечатление, что «скат» шёл на таран. Оригинальный способ ведения воздушного боя… Чарыев бросил машину к самой земле, и «скат» промахнулся. Зато откуда-то сверху налетел второй. Ага, значит, они могут ходить и выше. Учтём. Этого «ската» Чарыев пропустил с левой стороны, резко уйдя вправо. «А перехватчики, надо сказать, у вас – так себе… Весьма посредственные перехватчики. У нас в школе за такой пилотаж с первого курса отчислили бы…»

Собственно, его класс, скорее всего, здесь не поможет. Если они и вправду дистанционно заклинили регуляторы скорости и высоты… Словом, сколько бы веревочке ни виться…

Местность менялась. Как это ни печально, но он, кажется, потерял ориентировку. Пошли какие-то взгорья, скалы: то и дело приходилось закладывать виражи, обходя каменные клыки высотой с хороший небоскрёб. Потом его занесло в ущелье, непрерывно сужающееся; потом ущелье превратилось на некоторое время в пещеру, и ему пришлось, словно кинотрюкачу, проскочить метров сто под грозящими рухнуть от гула каменными сводами; потом впереди затанцевали сплошные скалы, и это был конец. Но тут Чарыев всё-таки понял, как регулировать скорость, и, очертив невероятную, почти задевающую склоны, кривую, повёл аппарат на посадку в единственно пригодную для этого точку – на крохотную лужайку, зелёный пятачок среди вздыбленного и взгорбленного камня.

Ноющий свист оборвался. Экраны погасли. Неужели сел? Молодец… Такой посадкой можно гордиться.

Кажется, он нечаянно сбил погоню со следа. И надёжно сбил. В самом деле – какой ненормальный направит машину в ущелье, на верную смерть? Конечно, им и это придёт в голову. Но – позже.

Чарыев поднялся, откинул крышку люка и поначалу ничего не понял. А когда понял – зажмурясь, застонал. В глубине души он не верил своей удаче и готовился к худшему. Он опасался увидеть несколько «скатов», зависших над местом его посадки, опасался, что снаружи его уже поджидает вооружённая охрана, но то, что он увидел, открыв люк, было куда хуже.

Перед ним лежал тот самый коротенький коридорчик, по которому пятнадцатью минутами раньше он проник в кабину. Нокдаун.

Всё было продумано на много ходов вперёд: и то, что он обязательно заинтересуется нишей, и невероятно точная имитация полёта вплоть до перегрузок и вибрации. Но ради чего? Только ради того, чтобы посмотреть на его физиономию, когда он откинет дверцу и сообразит, что совершал свой беспримерно дерзкий побег, сидя на месте?

Пульт управления был на вид хрупок и изящен. Он словно просил: «Ну, вмажь ты по мне кулаком, ну, раскроши ты меня – легче станет…» Тонко сработан пульт. Со смыслом…

С брезгливо-сонным выражением лица Чарыев подчёркнуто неторопливо полез в люк, но тут возникло странное ощущение. Как будто что-то он забыл в кабине. А в кабине он ничего забыть не мог хотя бы потому, что у него ничего с собой не было.

«Ах, да, – с юмором висельника подумал он, – мне же ещё полагается «сахарок».

«Сахарок» лежал на пульте. Три брусочка, рядком, один к одному.

…А скорее всего, это было популярное объяснение, что бежать отсюда невозможно. Ну, это мы ещё посмотрим… По коридору Чарыев шёл, чуть ли не позевывая. Пусть убедятся, что земляне приходят в себя после нокдауна очень быстро. Знал, что переигрывает, но поделать с собой ничего не мог.

Коридор закончился тупиком, из которого под прямым углом разбегались ещё два коридора. Это уже что-то новое. Предоставляют право выбора? Направо пойдёшь, налево пойдёшь… А коридоры, что характерно, одинаковы. Буриданов астронавт?

Чарыев не стал раздумывать и свернул в правый коридор, который через несколько шагов раздвоился точно таким же образом.

Ну вот и лабиринт. Вполне можно было предвидеть. Что ж это за опыты без лабиринта!

А почему бы для разнообразия Чарыеву не провести эксперимент над самими экспериментаторами? Для начала выяснить, как они отреагируют, если он, к примеру, возьмёт и откажется выполнять задание. Не дадут «сахарку»? Ну, это мы как-нибудь переживём, и так уже карман топырится, девать некуда.

Чарыев выбрал место, откуда просматривались все три разбегающихся коридора, опустился на