Прекрасная звезда - Юкио Мисима Страница 50

так? Если универсальные условия существования являются единственным идеалом, лежащим в основе огромного государства, в какой-то момент государство должно будет представить этому доказательства. Но люди не вынесут возвращения к одиночеству и страданиям своего чувственного существования. Получается, в конце концов будет создано мировое государство, в котором, по сути, можно не обращать внимания на такие вещи, не замечать их… И здесь на повестку дня выходит политика мгновенного и единовременного тотального уничтожения, самого масштабного в истории. Это единственное доказательство человеческой силы, которое может предоставить всемирное содружество, и единственная возможность добиться всеобщего признания универсальных условий существования. Когда человек сравнивает страдания попавшей в аварию женщины с личными универсальными условиями существования, он может лишь смутно определить взаимную связь с помощью воображения. Но с водородной бомбой воображение не нужно. На этот раз страдания отдельных людей повсеместно закончатся… Люди уже изобрели водородную бомбу как средство мгновенного и одновременного уничтожения мирового сообщества. Для этого не потребуется много времени и усилий. Бомбы нужно просто разместить в стратегических точках на Земле, и главы государств должны будут – торжественно или небрежно – нажать на кнопку. Это как бросить гирлянду во время церемонии спуска корабля на воду или сделать бумажного голубя. В одно мгновение голуби взмывают в небо и купаются в рассветных лучах. Конец… А теперь возьмем тип Б. Те, кто входит в эту категорию, признают чувственную реальность отдельного индивида. Ими движут идеалы национализма, связанные с национальной и расовой идентичностью. Иными словами, их идеология основана на боли. В отличие от общества в целом, их идеи, как бы это ни тревожило, не связаны с разрушением и пугающе здравы. В их основе лежат хороший аппетит, сексуальное влечение, зудящая неудовлетворенность, и, главное, они готовы с радостью пролить кровь. У них самих воображения нет, зато они умеют взывать к чужому воображению… Поскольку они верят в такие вещи, которые нельзя передать другим, они, случается, забывают об универсальных условиях существования. И если они путают героев с богами, почему бы им не принять возникшую у них чесотку за проявление высшего смысла, за чудо? Под чудом я имею в виду индивидуальную чувственную форму, преобразованную в универсальную. Например, человек ножом протыкает себе кожу и подпрыгивает от боли. Если это самое большое исключение в истории человечества, что это, как не чудо?.. Однако инстинкт самосохранения обеспечивает этим людям неограниченную защиту. Такой инстинкт с детства внушает человеку абсолютную уверенность в своей безопасности, веру в чудо: «Что бы ни происходило, со мной ничего не случится». Окажется человек под градом пуль – только его ни одна не заденет. Попадет в железнодорожную аварию – только он не пострадает. Упадет самолет – только он выберется невредимым из-под горы обугленных трупов. Причина в том, что чувственная реальность каждого человека – это нечто незаменимое, более ценное, чем самый дорогой бриллиант. И единственное в мире, что невозможно разрушить… Скоро идеям, зародившимся в лагере Б, предстоит опасный эксперимент. Чудо необходимо подтвердить. Незначительный инцидент наводит на мысли о серьезном разрушении, и масштаб разрушений будет нарастать, как снежный ком. В конце концов, дойдет до того, что даже при угрозе уничтожения всей цивилизации люди типа Б все равно будут представлять себе сценарий, при котором спасется лишь один человек или одна нация одного государства. Нет картины привлекательнее и заманчивее. В такой ситуации единственное, что нужно сделать, – это нажать на кнопку. Да, именно так. Тип Б просто должен нажать на кнопку.

Курита, который уже какое-то время слушал Хагуро, надув губы, не дал ему договорить:

– Профессор! Мне не нравится, что вы исключили сексуальное желание. Больше, чем уничтожить человечество, я хочу уничтожить всех баб. Даже когда они лежат на спине с раздвинутыми ногами, они бесконечно презирают мужчин, но мы все равно хотим с ними размножаться. Человечество – это зло и мрак.

– Ты говоришь о женщинах, но жен и матерей это не касается, – вставил свое слово парикмахер. – Взять человеческих женщин. Если мужья хорошие, они уважают своих жен. Хотя и между ними случаются ссоры.

Не обращая внимания на эту болтовню, доцент продолжил излагать свою теорию Дзюитиро, который слушал его молча и кивал.

– Итак, третий роковой недуг человека – беспокойство о Боге… То, что мы называем Богом, весьма хитроумное изобретение. Девяносто процентов знаний, накопленных человечеством, остается людям, десять процентов переданы в управление Богу. Место, где человеческое знание сливается с пустотой или небытием, передано в руки этого управляющего. Из такого хитроумного расчета и возник Бог. Люди не вынесли одиночества на страже границ человеческого знания, и призванные ими наемники взяли на себя роль охранников в обмен на невероятно щедрые подношения и почитание. По мере расширения границ человеческих знаний пограничные заставы отдалялись. Жители столицы больше не видели лица наемников, но при этом были убеждены, что наемники по-прежнему находятся на своих заставах и обеспечивают безопасность людей. Люди вспоминают об этом каждый раз, когда видят далекий багрянец рассвета. Они представляют себе белобородых наемников, которые трубят в трубы в далеких казармах и выстраиваются в шеренги на плацу перед рассветом, представляют отполированные наконечники их копий… Люди любят описывать Бога как воплощение Истины и Справедливости. Но Бог – это не Истина и не Справедливость. Он даже не Бог. Он не более чем управляющий, призванный сохранять зыбкую грань между человеческим знанием и небытием и стирать границу между реальностью и нереальностью. Дело в том, что пропасть между бытием и небытием для людей невыносима. Как только в сознании человека возникает понятие абсолюта, разрыв между относительностью всех вещей в мире и этим абсолютом становится непреодолимым. Каким-то образом где-то далеко-далеко охранники этой пограничной линии будто бы связывают воедино мир относительности и абсолюта. Единственное их оружие и защита – тяжкий труд людей и дань, которую они платят… Эти наемники упорно трудятся уже тысячи лет, и люди никогда не теряли связи с ними. Философы-схоластики договорились до того, что человек – всего-навсего ограниченное фальшивое создание, а подлинное бытие есть только Бог. Но вдруг наемников не существует? Страха перед этой неизвестностью было достаточно, чтобы заставить работать слабую силу человеческого воображения… Но что, если все наемники исчезнут? Небытие немедленно прорвет границу, разрушит города, воздвигнутые человеческим знанием, затопит дома в столицах по самые окна. Когда утром люди проснутся, умоются и откроют окна, они увидят только небытие. Стоит человеку поскользнуться на лестнице, спускаясь со второго этажа, как он полетит вверх тормашками в бездну. Поднимет крышку бочонка с солениями – и на него уставится черное небытие. Попробует