Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел Страница 31

подпрыгивает на месте. Она видела совершившееся ради нее преступление и покорена подарком. Эти подростки не глупы и не умны. Они – лишь наполовину сформировавшиеся люди, которые пытаются говорить с другими людьми, ищут способ почувствовать, будто в мире существует нечто большее. И в кондитерской оно правда существует. В кондитерской есть люди, которые в одиночестве сидят там до поздней ночи, ритм их жизни совсем не похож на подростковый. Есть там и городские сумасшедшие. Женщина с черными спутанными волосами в платье с огуречным принтом сидит в углу и что-то бормочет о привидениях, обитающих на кухнях. Подростки разговаривают с женщиной в огуречном платье, составляют из ее бормотаний предложения и записывают на бумажке, которую затем прикрепляют на липкую ленту в туалете кондитерской – прямо над раковиной, чтобы каждый, кто придет ополоснуть руки, мог прочитать: “Я жду тебя в сахарнице и еще кое-где в кладовой”. Женщина в огуречном платье читает объявление в туалете и идет мимо облупившейся краски прямо к двери. Она машет подросткам и выходит на улицу, бормоча себе под нос, а затем скрывается из виду. Еще в кондитерской есть граффити: в туалете, там, где висит записка, под столом и даже на тарелках, на которых иногда подают пончики. Эти граффити ругают людей и другие пригороды. Подростки сидят на них сверху и чувствуют себя в непосредственной близости от этой злости, и им это нравится. Но сами они ничего не пишут, потому что сейчас они не злятся, а лишь слегка нервничают. Не потому, что не знают друг друга, а потому что все их представления о мире внезапно поменялись. Они менялись уже давно, и подростки успели к этому привыкнуть, научились сохранять душевное равновесие и даже иногда предсказывать новые изменения. Парень узнал, что отец лжет ему. Сестра девушки ходит в такие места и делает такие вещи, которые незнакомы девушке, и эта разница в опыте разрушила их связь. Теперь сестра девушки и сама девушка находятся уже не в одной плоскости, а скорее на двух дрейфующих посреди океана островках. Два человека, что раньше были так близки, теперь разошлись, и тот этап остался где-то позади – лишь засечкой на огромной ленте времени. Здесь, в круглосуточной кондитерской, тоже все меняется. Подростки чего-то ищут, но сами не знают – чего именно. Они вместе погружаются в свои фантазии, придумывая далекий от реальности мир, в который они искренне верят и сами делают его реальным. Больше всего на свете подросткам хочется найти того, кто решится исследовать мир вместе с ними, чувствовать холод зимнего озера, боль от пореза и остроту ощущений от проникновения в заброшенный дом. А в этот конкретный миг – наслаждаться кусочком жареного теста – не вполне хорошего, но и не слишком плохого: той еды, которая отлично подходит для такого места – для кондитерской. Пончики – еда вкусная, но не слишком, а подросткам сейчас не нужна вкусная еда, ведь они влюблены, а когда ты влюблен, становится неважно, что класть в рот. Подростки часто бывают в круглосуточной кондитерской. Они мчат по широким дорогам на универсалах и въезжают в ту часть города, где стоит кондитерская. Они наведываются туда поздно, когда родители уже спят, а на улицах остаются лишь те, кого порицает общество. Подростки проскальзывают внутрь и садятся у окна, где отсветы от фар проезжающих машин и неоновых вывесок отражаются у них на лицах. Девушка подтягивает колени к груди и обхватывает себя за ноги. Парень поворачивает голову, чтобы посмотреть на улицу, длинные волосы падают ему на лицо. Вот так подростки сидят и разговаривают друг с другом о том, что все их личности состоят только из вещей и слов. Затем каждый из них с этим спорит, доказывая, что они есть нечто большее, чем сумма вещей и действий, и это становится новым символом, который заставляет подростков чувствовать себя более полноценными, будто к их телам добавились новые части, щели и дыры заполнились тонкими материями, и вот они уже больше не такие прозрачные, как были раньше. И хотя оба подростка ощущают нечто подобное, они все же никак не могут принять головокружительную реальность своих ощущений. Они поддерживают друг друга. И этого достаточно, чтобы влюбиться, – они оба с этим согласны. И они влюбляются все сильнее. Этому способствует обстановка. Круглосуточная кондитерская позволяет им не просто ощутить себя людьми, но и почувствовать, что в этом мире есть для них место, место, общее для них обоих. Подростки пишут и рисуют. Они зарисовывают лица посетителей на салфетках и отдают кассиру. Так подростки покоряют сердца не только друг друга, но и людей вокруг. Для них обоих это кажется непривычным. Эти подростки добры и вполне приятны в общении, но покорение сердец – не их конек. Однако в этой кондитерской они по какой-то причине всем нравятся. Ведь они так юны. Подростки подозревают, что старые пьяницы видят в них детей, которыми они в общем-то и являются, – с этим согласны даже сами подростки. И пьяницы, и наркоторговцы, и клиенты, и их женщины – все находят их очаровательными. Уродливые дети влюбились, шепчет женщина с фиолетовыми волосами пьянице в синей куртке. Подросткам кажется, что посетители кондитерской видят в них что-то от самих себя. Что клиент борделя с нависшими веками и в смешном костюме или пьяница с седыми жесткими кудрями и выбитыми зубами видят в них молодую копию себя. И подросткам нравится это ощущение. Им нравится ощущать себя чем-то большим, ощущать, что кто-то видит в них себя. А еще им нравится осознавать, что они могут стать кем угодно: наркоторговцами, клиентами борделей, пьяницами или сумасшедшими – и пусть все эти варианты плохи, у них все же есть выбор, их будущее будет отличаться от их настоящего, каким бы непредсказуемым оно ни было. В круглосуточной кондитерской время – это то, что уже прошло, но что еще важнее, время – это то, что еще не наступило. Подростки знают, что впереди их ждет куда больше времени, чем позади. Они переглядываются и сплетают ноги под столом. Девушка скрещивает руки на груди, опускает голову и засыпает. Парень смотрит на нее очень долго, будто боясь поверить своей удаче: он нашел человека, который готов с ним разговаривать, рисовать и делать разное, в том числе – совсем ничего. Он смотрит в окно на качающиеся в ночи деревья. Большие секвойи вперемежку с чахлыми пальмами трясут сухими ветвями над проезжающими машинами. Над крышами одноэтажных строений через дорогу нависает липкая ночная дымка.