Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард Страница 31

– Вы много фантастики читаете? – спросил Вард.

Кандински покачал головой.

– Нет. С детства не читал.

– Вы меня удивляете, – протянул Вард. – Профессор Кэмерон представил вас как автора научно-фантастического романа.

– Не романа, – поправил Кандински.

– Я захотел прочитать, – продолжал Вард. – Со слов Кэмерона, он представляется мне увлекательным, хотя идея несколько свифтовская. Прибывший с Венеры космический корабль и странные беседы его пилота со встретившимся философом. Современное моралите. Я не ошибся?

Задумчиво посмотрев на Варда, Кандински ответил:

– Да, в общих чертах. Но я не зря сказал, что книга – не роман. Это точное и буквальное описание действительной высадки венерианцев – дневник встречи, значительней которой не бывало в истории с тех пор, как Павел увидел Христа на пути в Дамаск.

Вздернув бороду, он без тени смущения смотрел на Варда.

– Интересно, что, как мог бы сообщить вам профессор Кэмерон, свидетелем высадки был я.

Вард, не желая отказываться от игры, заинтересованно нахмурился.

– Ну, Кэмерон что-то такое говорил, однако мне…

– Вам трудно было ему поверить? – с иронией подсказал Кандински.

– Трудновато, – признал Вард. – Вы всерьез утверждаете, что видели космический корабль с Венеры?

– Точно так, – кивнул Кандински. И, словно заметив, что беседа приближается к знакомому повороту, вдруг утратил интерес к Варду. – Простите…

Вежливо кивнув, он поднял подключенный к крану шланг и принялся опрыскивать большой мобиль.

Озадаченный, но не утративший скепсиса, Вард посидел, критически наблюдая за поливом, потом выудил из кармана мелочь.

– Должен сказать, я восхищен вашим спокойствием, – заметил он, расплачиваясь.

– Почему вы решили, будто я спокоен?

– Ну, если бы я увидел венерианца, а тем более побеседовал с ним, то носился бы кругами, оповещая все правительства и обсерватории.

– Я так и делал, – ответил Кандински. – Все, что мог. Никто не заинтересовался.

Вард со смехом покачал головой.

– Поверить трудновато – мягко говоря.

– Согласен.

– Я хочу сказать, – продолжал Вард, – что сюжет прямо из ваших фантастических журналов.

Кандински потер губы исчерченным шрамами кулаком, явно подыскивая предлог свернуть разговор.

– Сходство обманчиво. И это не мои журналы, – покровительственно добавил он. – Сами понимаете, почему только это кафе согласилось взять меня на работу. Что касается неправдоподобия, позвольте заверить, что я был потрясен – и до сих пор таковым остаюсь. С виду я, может быть, спокоен, но с самой высадки живу в тревоге и недобрых предчувствиях. И все же не вижу способа привлечь к себе внимание – разве что совершить какое-нибудь сенсационное преступление.

Вард поднял стакан.

– Возможно. Но я удивляюсь, что вы не понимаете самых простых причин недоверия к вашему рассказу. Например, как вы оказались единственным свидетелем события столь ошеломительного значения? Почему только вы видели венерианцев?

– Чистая случайность.

– Но почему корабль приземлился именно здесь?

– Разве окрестности обсерватории Маунт-Вернон – не лучший выбор?

– Мне в голову приходит множество других. Скажем, перед ассамблеей ООН.

Кандински весело рассмеялся.

– Колумб устанавливал первый контакт с американскими индейцами не на межплеменной сиу-ирокезской конференции.

– Допустим. – Вард начал терять терпение. – А как выглядели венерианцы?

Кандински устало улыбнулся и снова поднял шланг.

– Не знаю, читали ли вы мою книгу. Если нет – в ней вы найдете все.

– Профессор Кэмерон упоминал ваши фотографии венерианского корабля. Можно мне их посмотреть?

– Конечно, – не раздумывая, отозвался Кандински. – Завтра принесу сюда. Изучайте как угодно.

В тот же вечер Вард ужинал с Кэмеронами. К ним присоединился директор Хаббла, профессор Ренталл с женой. Застольный разговор состоял большей частью из добродушных сплетен двух профессоров о коллегах, а Вард нашел случай упомянуть о разговоре с Кандински.

– Поначалу я принял его за сумасшедшего, но теперь не уверен. Он далеко не прост. Создает впечатление полной искренности, но в то же время уводит разговор от подробностей. А если удается все же задать прямой вопрос о венерианцах, отделывается банальностями. Уверен, что все это – многослойный розыгрыш.

Профессор Ренталл покачал головой.

– Нет, не розыгрыш. Вы согласны, Годфри?

– Не в том смысле, какой подразумевает Эндрю, – кивнул Кэмерон.

– Тогда как вы это объясните? – спросил Вард. – Мы знаем, что венерианцев он не видел, значит, вся история – обман. Или он помешался. Но на сумасшедшего он совсем не похож.

– Что такое – помешанный? – риторически вопросил профессор Ренталл, вглядываясь в грани ножки бокала. – Всего лишь человек, понимающий больше, чем в нем умещается. Думаю, Чарльз принадлежит к этой категории.

– Это определение его не объясняет, сэр, – настаивал Вард. – Он собирался одолжить мне свои снимки, и думаю, доказав, что это подделка, я сумею пробить его оборону.

– Бедный Чарльз, – вздохнула Эдна Кэмерон. – Ну почему бы ему не увидеть космический корабль? Я их, по-моему, каждый день вижу.

– И у меня такое же чувство, милая, – согласился Кэмерон, похлопывая по внушительному плечу жены. – Оставим Чарльзу его венерианцев, раз он без них не может. Черт побери, они всего-то и хотят, что закрыть проект «Аполлон». Отличная мысль, я всегда говорил, что заниматься космосом должны только профессиональные астрономы. После «радужных» испытаний каждый астроном встанет на сторону Кандински. Кстати, – обратился он к Ренталлу, – интересно, что приготовил Чарльз для Конгресса? Нептунианцев? Или целую делегацию с Проксимы Центавра? Надо раздобыть ему космический скафандр и павильон. «Чарльз Кандински – Новые миры за старину!»

– Санта-Клаус в скафандре, – поддержал шутку профессор Ренталл. – Это ново. Пошлем ему билет.

На следующих выходных Вард вернулся на «Станцию Тихо» с двенадцатью фотопластинками.

– Ну? – спросил Кандински.

– Трудно сказать, – ответил ему Вард. – Они сильно передержаны. Возможно, умелый монтаж из ламповых патронов и лопастей винта. Один снимок напоминает диск сцепления при сильном увеличении. Заметно отсутствие связующих деталей, которых можно было бы ожидать при такой большой выборке. С другой стороны, – закончил он, помолчав, – они могут быть и подлинными.

Кандински молча забрал пакет со снимками и ушел в кафе.

Зал «Станции Тихо» изображал рубку космического корабля, стоящего на поверхности Луны. Потайные люминесцентные лампы, мерцая за пластиковыми панелями, наполняли помещение неземным голубоватым сиянием. Большая фреска за стойкой бара передавала изогнутый лунный горизонт на фоне звезд. Двери в туалеты были круглыми и выпуклыми, как крышки люков, и помечены значками ♂ и ♀.

Сделано было затейливо, но Варду пришла на ум пещера двадцать пятого столетия.

Сев к стойке, он подождал, пока Кандински бережно спрячет снимки в старый кожаный чемоданчик.

– Я прочел вашу книгу. Прочел еще до нашей прошлой встречи, но теперь внимательно перечитал. – Вард ждал отклика, но Кандински отошел к краю стойки, где стояла старая пишущая машинка, и принялся старательно печатать одним пальцем. – Вы еще видели венерианцев после