Андрей Валентинов - Нам здесь жить. Тирмен Страница 188

Интересно, какого Бога только что помянул Мессия?

– Владыка, а почему они хотят… Зачем им нужна моя… внучка?

Бог отложил карандаш, нахмурился.

– Ну… Понимаешь, твоя внучка там, внизу, вроде как за главную будет. Самая-самая. Вроде как мир в ней, ну… воплотится, что ли? Не, ты лучше Саню спроси! Да не бойся, мы этих штукарей враз! У меня с ними счеты – и не пересчитать, елы!

– Враз? – усмехнулась я, понимая, что никогда не научусь улыбаться так, как он, светло и ясно. – Черным Мечом?

– Мечом? – бог скривился, словно дольку лимона сжевал. – Да ну его, заразу, тяжелый больно! Оно и без меча сподручно…

Трещина сомнения заново прошлась по сказанному богом – будто прежняя, памятная трещина в голубом небе, приоткрывшая для взгляда золотую твердь Последних Небес.

И на этот раз я не смогла отмахнуться от проклятой трещины.

Бог взялся за карандаш, а я затихла в смутном раздрае души. Все путем, Ленок! Все путем! Только почему рисунок?..

– Владыка! Можно, я… Можно посмотреть?

Бог кивнул, чуть подвинулся. Я присела рядом. Карандаш летал, быстро касаясь бумаги.

…Грязный снег, обломки вертолета, тело Игоря с пистолетом в руке, догорающие бревна, Алик в латаной куртке, лежит, уткнувшись лицом в грязь. Листок – маленький, слегка примятый…

Рисунок изменился. Прямо поверх знакомой картины медленно проступало лицо – тоже знакомое. Губы кривились, маленькие темные глаза недобро щурились. Чернобородый из Малыжино смеялся – торжествующе, победно.

Мы еще встретимся, старший следователь Гизело! Встретимся – но уже не здесь. МОЕ царство…

Господи! Егоцарство!

– Владыка! – я закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. – Владыка, пожалуйста, сотри это! Сотри! Этого не должно быть!

В ответ – тяжелый вздох.

– Ага, сотри… не могу, елы! Получается так, хоть тресни! Стер бы, да мешает!

– Что мешает?

Я вновь взглянула на рисунок. Грязный снег, обломки вертолета…

– Вот! – карандаш остро ткнулся в маленький белый четырехугольник. – Если бы не это, я б его сразу, елы!

Мешает?

…Листок – маленький, слегка примятый. Карандаш чуть обозначил буквы: Нам… здесь…

Алик не успел. Наверное, просто не заметил, когда одна-единственная бумажка выпала из рук…

– И ничего уже не изменить? Ничего, Владыка?!

Бог не ответил.

Значит, все.

Шаман-Молитвин мертв, и Легат-Алик мертв; и Пол-у-Бог…как сказал смешной Залесский? Пашка не сумеет защитить его. И я тоже не смогу, особенно если… мертвый. Его будут искать. Очень искать. Он – ребенок Пашки, они будут искать его…

МОЕ царство скоро будет всюду!

Всюду? Значит, и в Городе, и в Южной Каролине? И даже здесь, под Небом Золотым?!

Пол, Алик, далекая девушка с обожженным лицом, остальные – просто люди. Хорошие слабые люди, случайно ставшие вровень с богами. Их вытолкнули вперед – и они даже не всегда могут понять, объяснить… но забиваться обратно во второй ряд они тоже не стали.

Малыжинскому демиургу не нужны объяснения.

Он взял сам.

Он знает, что кровь пьют руками.

И теперь, когда Мир вновь согрешил… Значит, все зря? Упал под пулями Володя, закрыл усталые глаза Ворон, истек кровью Алик, мертвы его друзья, убит Игорь; ушла, сбежала я…

Я тоже – зря?

– Владыка!

Бог удивленно поднимает голову.

Я протягиваю руку, беру без спроса.

– Ленок! Ты это… Зачем?

Рисунок у меня. Встаю, подхожу к холодному тихому огню.

– Спасибо, Владыка! Спасибо за все! Саше… Передай…

Договорить не успеваю – бумага вспыхивает сразу, со всех концов. Чернобородое лицо корчится, щурит глаза…

…Грязный окровавленный снег, догорающие доски, мертвая рука Игоря, сжимающая бесполезный пистолет…

Боль.

Никогда не думала, что может быть так больно.

До листка, проклятого листка – всего полшага. Чуть сдвинуть локоть, протянуть руку…

Если бы у меня была зажигалка! Почему у меня нет зажигалки! Почему?..

Нам.

Здесь.

Жить…

Март 1995 – июль 1998 г.г.

Тирмен

И вот что начертано: мене, мене, текел, упарсин.

Вот и значение слов: мене – исчислил Бог царство твое и положил конец ему. Текел – ты взвешен на весах и найден очень легким; перес – разделено царство твое…

В тире, с яркой подсветкой,

С облаками, как дым,

Мы с винтовочкой меткой

Два часа простоим.

Вот я выстрелю в гуся,

Что из тучки возник,

Посмотри, моя дуся,

Он головкой поник.

Вот я лань обнаружу,

Вот я в башню пальну,

Все расстрою, разрушу

И отправлю ко дну.

Что там, шляпа с полями?

Или пень? – Не видать.

Тирщик в белой панаме

Все настроит опять.

Его птички бессмертны,

Пароходы прочны

И бессменны концерты,

Вроде вечной весны.