Уолтер Миллер - Страсти по Лейбовицу. Святой Лейбовиц и Дикая Лошадь Страница 187

Под данным текстом было оставлено место для подписей, свидетельствующих, что их авторы не оспаривают выдвинутые обвинения, а также выражают согласие с бессрочным изгнанием.

Остальные страницы были в той или иной мере посвящены личному обращению Бенефеза к Коричневому Пони и другим кардиналам Валаны с просьбой признать Новый Рим единственным достойным местом созыва конклава для избрания папы.

Кончив читать, Коричневый Пони посмотрел на Торрильдо. Псаломщик через решетку протянул ему металлическую ручку и флакон чернил. Заключенные торопливо расписались, и в замке повернулся ключ.

Их возвращение к Заливу привидений в карете, которая стремительно, почти без остановок неслась к западу по главной военной трассе, заняло менее десяти дней. Прежде чем они оставили пределы провинции, охрана позволила Коричневому Пони купить двух лошадей у фермера-Зайца. Опять стояло полнолуние, что позволяло им порой ехать и по ночам. Когда они наконец прибыли в аббатство Лейбовица, восторженный аббат Олшуэн, опустившись на колени, поцеловал кардинальское кольцо и сообщил, что он, Коричневый Пони, ныне избран папой. Решение это принял разгневанный конклав валанских кардиналов, перед своей отставкой созванный папой Аменом. И кардиналы со всей серьезностью ждут его согласия.

— Кто доставил это идиотское послание? — строго вопросил Коричневый Пони.

— Господи, это был наш старый гость, который вместе с вами отправился в Новый Рим. А именно Вушин. Кардинал Науйотт прислал его с письмом от курии — оно в моем кабинете, — а также с устным посланием от Сорли.

— Что за устное послание?

— Что он был против созыва конклава, но надеется, что вы в любом случае признаете результат выборов.

— Он знает, что выборы незаконны, — немедленно прокомментировал Красный Дьякон. — Конечно, я не признаю их.

— Вас ждут более неотложные проблемы, — сказал Олшуэн, оправившись от неожиданного появления кардинала.

— Какие именно, почтенный Абик?

— Вы сообщили брату Сент-Джорджу о его молодой даме? Она искала его, когда вы были в отлучке. Он думал, что она скончалась. Она сказала, вам известно, что она жива.

Коричневый Пони внезапно занервничал.

— Мы поговорим об этом. Давайте пройдем в ваш кабинет. Мне нужно ознакомиться с письмом от курии.

Глава 19

«И пусть все гости будут приняты подобно Христу, ибо Он это произнес: «Я пришел гостем и примите меня».

Они прибыли в аббатство Лейбовица во второй половине дня Страстной среды, когда все отдыхали. Желтогвардейцы, проведя несколько схваток по кикбоксингу с послушниками и даже с опытными братьями Крапивником и Поющей Коровой, лениво возились друг с другом. Чернозуб заметил, что по сравнению с Вушином стиль боя в некоторых аспектах изменился — хотя Топор никогда не признавал, что обладает каким-то «стилем». Тем не менее старшина Джинг, которому доводилось фехтовать с Вушином, называл его «путем бездомного меча» и «стилем без стиля».

Первым делом Коричневый Пони отправился совещаться с аббатом Олшуэном.

Чернозубу придется сообщить желтой гвардии плохие новости. Но сначала он решил устроиться в гостевой келье.

— Ты все еще здесь! — воскликнул он, входя.

— Нет-нет, — сказал Онму Кун, контрабандно доставлявший Зайцам оружие. — Второй раз я вернулся после вашего отъезда, — он основательно налился вином, и его обуревало желание поговорить. — Ты знаешь, что Виджусы и духи Медведя у Зайцев выбрали меня вождем?

Нимми усомнился в его словах, и не придал им значения. Глядя на разбросанное военное снаряжение, Нимми понял, что товарищи погибшего Ве-Геха, продолжая много и тяжело работать в аббатстве, участвуя в литургиях, обучая послушников бою без оружия, все еще живут в гостевом отсеке вместе с Онму Куном. Он понял, что Олшуэн, не получив разрешения сверху, не собирается давать им статус послушников.

Вернувшись после разминки во дворе, они встретили его улыбками и рукопожатиями, но Онму, разражаясь смехом, продолжал болтать о своих приключениях в провинции, и воины вежливо слушали его. Только их взгляды спрашивали: «Где Ве-Гех? Что с ним?» — но им приходилось ждать, когда контрабандист заткнется.

Тот факт, что Коричневый Пони умело обихаживал церкви в провинции, облегчил Онму Куну продажу оружия, сказал контрабандист, ему достаточно было спросить священника, видел ли он кардинала Коричневого Пони, когда тот направлялся в Ханнеган-сити. Если священник отвечал, что нет, Онму Кун торопливо убирался восвояси. Если же при встрече настоятель проявлял хоть толику энтузиазма, это говорило, что тут существует группа партизан, которым нужно оружие. У одного из них существовала благотворительная организация, которая называла себя Рыцарями Пустого Неба. Он снабдил их не только оружием пехоты, но и специально съездил, чтобы притащить им три пушки, которые стреляли или ядрами размерами с персик, или крупной картечью, что вряд ли было нужно для благотворительности. По словам «вождя» Онму, Рыцари смазали каждую пушку маслом, заколотили их в надежные ящики и, вырыв могилу на церковном дворе, ночью захоронили их.

Чернозуб что-то вежливо бормотал в ответ, но наконец повернулся спиной к подвыпившему контрабандисту и оказался лицом к лицу с пятью воинами, которые выжидающе смотрели на него темными глазами с косым разрезом. Его угнетало чувство стыда, что он не смог облегчить пребывание иностранцев в этой чужой для них земле, но Нимми не мог найти лучшего объяснения, что он не Вушин.

— Брат Ве-Гех был убит, когда защищал своего суверена, — сообщил он, повысив голос, чтобы заглушить Онму. — Я слышал, но не видел, как это случилось. Раздались три выстрела. Когда я заглянул в дверь, он уже лежал ничком и вокруг стояли четыре человека, держа его на прицеле. Он сжимал оружие, вырванное у одного из охранников. Если он и стрелял, то, должно быть, промахнулся. Мне очень жаль. Была ли то ошибка или нет, но он доблестно выполнил свой долг до конца. Он был куда лучшим монахом, чем я.

— Это было ошибкой? — спросил Джинг-Ю-Ван, старший среди них.

— Кто были эти четверо? — захотел узнать Гай-Си.

— Получил ли он последнее помазание? — спросил Вусо-Ло. — Достойно ли его похоронили?

— Можем ли мы попросить аббата Олшуэна отслужить по нему мессу?

Нимми попытался ответить на часть этих вопросов и извинился, что не может ответить на остальные. Он завершил разговор обещанием, что поговорит с Олшуэном относительно заупокойной мессы для благоденствия души Ве-Геха, и сразу же направился в кабинет аббата.