Андрей Валентинов - Нам здесь жить. Тирмен Страница 185

Брат этого мямли…

– Почему вы не обратились к подобному мне? По моим сведениям, вы имеете такую возможность.

– Господин Молитвин умер. Больше нам не к кому обращаться.

– Мистер Молитвин? Ваша информация не есть полная…

Вот о ком говорил Пол-у-Бог!

Игорь прячет пистолет, морщит нос, беззвучно смеется.

– З-завалили задание, Стрела! Ладно, ну его к свиньям собачьим! Сейчас поднимемся, взглянем н-на всякий случай…

Но подниматься нам не пришлось.

Стук двери – негромкий, резкий.

Шаги.

Кто-то спускается вниз.

Пистолет вновь в руках Игоря. Мы отходим в узкий аппендикс выхода во двор.

Неужели он?

Тот, кто идет к нам, слегка шаркает ногами. Словно старик. Словно каждый шаг стоит ему года жизни.

– Игорь! Не надо оружия!

Маг смотрит на мертвецов, загромоздивших пролет и лестницу, скалится, кивает.

– Д-да, Стрела. Не поможет…

Шаги все ближе…

Он!

Алик-алкаш, Легат Печати, спускается по лестнице. На плечах – старая куртка с латкой на левом локте; на ногах – знакомые тапочки. В руках – разлохмаченная пачка листков. Идет медленно, с трудом, наваливаясь боком на перила.

Возле трупа сержанта Петрова он останавливается – на какой-то миг. Затем прижимается к стене, протискивается.

Мы ждем.

С ноги Легата спадает тапочек, он долго ищет его, надевает.

– Мне… надо пройти.

Голос звучит глухо, странно. Глаза смотрят под ноги.

– Зачем вы убили м-моих людей, Олег Авраамович? – Игорь уже пришел в себя, на лице – привычная улыбка. – Они просто хотели с вами п-побеседовать.

Легат поднимает взгляд; так поднимают убитого ребенка.

На нас смотрят незнакомые мертвые глаза. Такие же, как у его брата.

Нет, другие!

В глазах у Пол-у-Бога– цунами.

В этих глазах – только пустота.

Ничего не осталось.

– Я… не убивал их. Мне надо пройти…

Игорь кивает, берется рукой за дверь.

– Ладно! Поговорим во дворе.

Над нами – пустые окна с выбитыми стеклами. Под ногами – черный тающий снег. А над всем этим – расколотое небо.

Легат выходит из подъезда, неторопливо оглядывается, словно видит двор первый раз в жизни. Левая рука сжимает листки бумаги.

– Мне… надо…

– Олег Авраамович! – Маг усмехается уверенно, твердо. – В-все, что вам нужно – это п-пройти к вертолету. Пилот я н-неважнецкий, но обещаю д-доставить в целости.

И вновь на нас смотрит пустота.

– Мне… не надо туда. Но я… могу вас проводить…

Идем молча, не торопясь. Два раза с ноги Легата падает тапочек. Один и тот же – левый.

Бензин догорает, плещет последними язычками; зато вовсю горят дрова – обломки взорванного сарая. Маг оглядывается, удовлетворенно кивает.

– От-тлично! Олег Авраамович! Позвольте объяснить вам суть д-дела. Организация, к-которую я представляю, поручила мне доставить вас в некий н-научно-исследовательский центр…

– Меня?

В его голосе слышится что-то живое. Насмешка?

– В-вас, Олег Авраамович. Извините, что не озаботились этим раньше, но т-только сегодня удалось п-понять, что вы – это вы. Спасибо г-господину Молитвину, вечная ему память!

Молитвину? Да, конечно! Как же сразу не догадалась?

Али… Алика… Не дайте… убить…

Предсмертное карканье Черного Ворона!

– Олег Авраамович! События развиваются слишком б-быстро. Не исключено, что п-потребуется серьезное скоординированное вмешательство – с участием т-таких, как вы. Это – только начало!

Маг кивает на небо, на золотую полосу, медленно расползающуюся по вечерней синеве.

– М-мы слишком долго выжидали. Теперь, когда Н-новый мир сумел устоять, н-настала пора взять ситуацию под разумный к-контроль. Под нашконтроль…

– Нет…

Нет звучит тихо, еле слышно, но разом обрывает все. Игорь хмурится, качает головой:

– Ж-жаль! В таком случае, у меня есть д-другой приказ. Мы не можем позволить людям… существам, подобным в-вам, проявлять, так сказать, самодеятельность. (Л-людям… не существам – л-людям… – тускло поправляет его Легат, тоже начиная заикаться, но Сероглазый Волк не слышит, или делает вид, что не слышит.) Вы – почти в-всесильны, вы можете убить меня на месте или изменить реальность в вашу пользу. Но если н-нет, я убью вас! Вы слышали?!

Я невольно вздрагиваю. Неужели до сих пор мало смертей? И Молитвин, шаман из шалмана! Он ведь просил – перед смертью просил!

Али… Алика… Не дайте… убить…

За кого просил Ворон – за дружка-собутыльника? Или за Легата? Смертного бога-неврастеника, которого ни при каких обстоятельствах нельзя убивать?

– Я… не хочу вашей смерти, – голос Легата звучит по-прежнему тускло, невыразительно. – Можете убить меня. Но мертвый я стану опасен. У мертвых нет жалости. У мертвых нет памяти. Им нечего терять; они уже не люди. А я человек… если вы этого так и не поняли.

Игорь смеется – весело, взахлеб, словно услыхав удачную шутку.

– Сами по себе вы абсолютно безопасны, г-господин Залесский! У вас – атрофия воли. Не боюсь я в-вас живого, не побоюсь и м-мертвого. Вы – слабак и т-трус! У вас д-даже не хватило смелости взять автомат и выйти из квартиры, к-когда ваши друзья умирали за вас!

На недвижном лице Легата проступает удивление, словно он впервые подумал о таком.

И обида.

Обида несправедливого упрека.

– Я… не мог. Я писал книгу… вы не понимаете! У меня нет автомата!..

Левая рука по-прежнему сжимает бумажные листки. Наверное, Игорь прав. Город умирал под бомбами, в подъезде дрались насмерть чистильщики и сержант Петров с мотоциклом по имени Фол, а достойный Легат отсиживался под диваном.

Даже не откликнулся на зов, когда кровь полилась на пульт.

– Я б-боюсь не вас, а тех штукарей, что могут взять вас в об-борот! Все, решайте! Д-дохлый вы меня вполне устроите! Вы не один, н-незаменимых нет, д-даже среди богов!

Я все еще не верю. Игорь просто угрожает. Зачем убивать этого нелепого человечишку? Все, что он может – распечатку подкинуть, диктофон свести с ума… нести чушь, оставив в подъезде мертвых друзей. Бог – спец по мелким гадостям. Локи городского масштаба. Пусть его!