Виктор Тарнавский - Время жить (трилогия) Страница 185

Наконец, в-третьих, жители сельской местности могли зарегистрироваться как мелкие производители, платить фиксированную (и довольно небольшую) сумму налога и продавать выращенную ими продукцию в отведенных для этого местах или в частных лавочках. Для них также действовал лимит в четыре человека при найме рабочих.

Первые месяцы не было ничего. Совсем ничего. Директора предприятий не знали, что им делать с дарованной полусвободой, люди не верили власти и боялись, что все обещания окажутся обманом. Никто не хотел начинать первым.

В те дни он не знал покоя. Лично объездил всю провинцию, встречался с руководителями районных администраций и директорами заводов, выступал на многочисленных собраниях, писал разъяснительные статьи в газеты, организовал специальную передачу на местном телевидении… Первое в Лосхабнио частное кафе торжественно открывал сам губернатор в присутствии чиновной свиты, корреспондентов, телекамер и толпы любопытствующих. Через полдюжины дней перед кафе стояли очереди, и хозяину пришлось выставить с десяток столиков на улицу и выдернуть из какой-то конторы троюродного брата с женой и детьми, чтобы хоть как-то справиться с наплывом посетителей. Еще через несколько дней таким же ажиотажем сопровождалось открытие первого частного магазина.

Следующий успех был достигнут на крупнейшей в провинции текстильной фабрике "Лиансма". После долгих бесед и уговоров ее директор решился потратить часть оставленных ему денег на поощрение рабочих, а на остальные – закупить дополнительное сырье и заказать соседнему станкостроительному заводу новую производственную линию, рассчитавшись частично деньгами, частично – готовой продукцией. На новой линии фабрика начала сверхплановое производство одежды новых фасонов и расцветок и открыла несколько магазинов по сбыту своей продукции. Спустя три дюжины дней число этих магазинов пришлось удвоить, а директор снова пригласил к себе помощника губернатора, чтобы посоветоваться, как наиболее рационально потратить свалившиеся на него новые деньги.

После этого в провинции начался самый настоящий бум. К концу года Лосхабнио и другие крупные города были покрыты густой сетью частных кафе, магазинов, транспортных агентств, мастерских и цехов. Селяне везли в город продукты целыми грузовиками, и провинция впервые за много лет обошлась без дополнительных поставок продовольствия из центра. Заводы и фабрики наперегонки устанавливали у себя новое оборудование и осваивали новые виды продукции, которую можно было бы выгодно продать. Появилась конкуренция. Если в первые месяцы с прилавков сметалось все подряд, то теперь первичное насыщение прошло, и потребители стали разборчивее, что заставило многих производителей всерьез задуматься о повышении качества.

Конечно, без определенных издержек в этом деле не обошлось. Деньги, долгое время исполнявшие ограниченную роль расчетного механизма, вдруг обрели цену, а вместе с ней и появилось желание ими обладать. Благодаря заблаговременно предпринятым мерам и жесткому контролю той волны алчности и стяжательства, что захлестнула собой реформы Ргиавла два века назад, удалось избежать, но все равно число нарушений и мошенничеств превысило все ожидания.

Одним из первых был обойден запрет найма более чем четырех рабочих. В самом деле, в законах нигде не было сказано, что одному человеку не может принадлежать несколько предприятий, или что дюжина отдельных фирм не имеет права работать в одном и том же месте и заниматься одним делом. Директора заводов и фабрик быстро освоили методы своих далеких предшественников, записывая частные предприятия на своих родственников или друзей и заключая с ними договора на сбыт продукции – очень выгодные для них и "невыгодные" для себя. При этом снять их с работы можно было только через столичное министерство, а полиция и суды оказались не готовыми к работе в новых условиях.

И все же эксперимент, похоже, удавался. Нет, мгновенного чуда не произошло. Ни в первый, ни во второй год провинция не выполнила план обязательных поставок, но их без приписок не выполнял никто, а результаты все же были лучше, значительно лучше, чем до начала эксперимента. Продовольственная проблема была практически полностью решена за год, а особенно большие успехи были достигнуты в тех отраслях, которые традиционно считались второстепенными и даже несерьезными, – легкой промышленности и производстве потребительских товаров.

Для него самого это было трудное, наполненное заботами, но очень счастливое и радостное время. Мир вокруг него менялся, менялся на его глазах, менялся согласно его планам – что могло быть лучше этого? Он был постоянно в разъездах, побывал, наверное, на всех крупных заводах провинции, в самых отдаленных ее уголках, во всех окружных и районных администрациях – консультируя, разъясняя, наводя порядок, разбираясь с обиженными. Его часто приглашали в другие города и провинции – он старался не отказывать никому. Эксперимент нуждался в пропаганде, и он обеспечивал ему эту пропаганду.

До поры до времени центральная власть была на его стороне. Ему позволяли печататься в газетах и выступать на телевидении. Признанием его заслуг стало присвоение очень значительного для его должности чина полномочного советника и высокого титула "ли". Его начальник-губернатор считался одним из первейших кандидатов в Совет Пятнадцати. Оба они – руководитель эксперимента и его идеолог – пользовались огромной популярностью, особенно среди образованных слоев и молодежи.

Однако чем дальше, тем более чужой становилась для Империи 26-я провинция. Это были два разных мира, которые стремительно расходились друг от друга, а мелкие пограничные конфликты между ними быстро превращались в неразрешимые противоречия.

Все началось, пожалуй, с наплыва приезжих. Слава о 26-й провинции как о месте, где можно без всяких карточек и норм приобрести за наличные различные нужные в хозяйстве вещи, разошлась далеко и быстро. Улицы Лосхабнио и других крупных городов заполнили тысячи заезжих визитеров. Люди из всех уголков Империи изобретали поводы, чтобы съездить в 26-ю провинцию, и каждый из них возвращался оттуда, тяжело нагруженный сумками, пакетами и картонными коробками.

Вначале никто не видел в этом ничего плохого. Новые покупатели помогали как частным, так и государственным предприятиям быстрее наращивать обороты и стимулировали увеличение производства (повышать цены условиями эксперимента было запрещено). Проблемы начались, когда индивидуальных "туристов", покупающих для себя, ближайших друзей и родственников, сменили серьезные деловые люди, приобретавшие прямо с заводов и мастерских крупные партии товаров для перепродажи на черном рынке за пределами провинции.