Николай Симонов - О завтрашнем дне не беспокойтесь Страница 182

— Куда вы меня ведете? — взмолился он по-русски, осознавая, что не стоит на месте, а перемещается, не чувствуя под ногами никакой твердой опоры.

— В тронный зал, к царице! — хором ответили карлики на том же языке.

— Хотя бы скажите, какое у царицы имя, красавица Сенусерт? — обратился Павлов к загадочному проводнику в царство дополнительных измерений.

— Ее имя настолько священно, что произносить его категорически воспрещается. Но я могу дать подсказку. Ее называют божеством женского рода. Она есть все, что было, все, что есть, и все, что будет. Она указала путь звездам. Она указала путь Луны. Она — царица рек и ветров и моря. Она свела вместе мужчин и женщин. Она дала людям нерушимые законы и сделала справедливость драгоценнее, чем серебро и золото. Она сделала истину прекрасной. Ни один смертный человек взором не проник под покров ее тайны. Плод, рожденный ею — Солнце, — ответила Сенусерт на языке орландов и загадочно улыбнулась.

— Тогда объясните мне ваш придворный этикет. Что я должен делать при столь августейшей аудиенции: пасть ниц, встать на колени, поклониться? Да и одеться, я не говорю прилично, а хоть как-то, тоже не помешало бы? — Павлов настаивал на правах человека.

— Какой он умный! Про одежду мы даже не подумали — по-русски сказали карлики и начали извиняться:

— Совсем, сударь, мы тут одичали-с, огрубели-с. С хунхузами, понимаете ли, обнюхиваемся. И тут же представились:

— Меня зовут Тобби Мот — дернул его за руку карлик слева.

— Меня зовут Бобби Жмот — дернул его за руку карлик справа. Перед Павловым возникло зеркало высотой в его рост, а вокруг закружились, как на карусели, костюмы из мужского гардероба всех времен и народов. И во что только карлики его не переодевали! Чего только он на себе не примерил! Это были и сверкающие золотом доспехи, и переливающиеся драгоценными камнями камзолы, и шикарные ливреи, фраки, сюртуки, пиджаки, сорочки, галстуки и тому подобное.

И тогда он понял, что карлики над ним просто издеваются, — то ли от скуки, то ли в назидание. Когда для примерки ему стали предлагаться образцы верхней и нижней женской одежды, Павлов не выдержал и обратился к Сенусерт с просьбой предоставить ему, наконец, то, что ему более всего подобает. Сенусерт рассмеялась, взмахнула кадуцеем, и на Павлове появилась простая холщевая юбка и сандалии. Карлики обиженно зашмыгали носами, но от желания поиздеваться не отказались, и стали учить его «придворному этикету». Царица, якобы, при его появлении обратится к нему со следующим вопросом:

«Почему идешь ты путем далеким,Какою дорогой меня достиг ты?Реки переплыл, где трудна переправа.Зачем ты пришел, хочу узнать я?»

А он, якобы, должен ответить следующим образом:

«Я пришел из страны героев,Храбрых воинов и мудрых правителей.Моря переплыл, где бушуют штормыЧтобы стать, как и ты, небожителем».

Сенусерт попросила не шуметь, и когда карлики замолкли, произнесла заклинание и описала кадуцеем воображаемый круг, который превратился в высокую двухстворчатую дверь, переливающуюся перламутром. Дверь распахнулась, открыв доступ в мерцающее таинственным светом помещение. Сенусерт поблагодарила карликов за приятное общество, отдала им свой жезл, взяла Павлова под руку и они шагнули за порог, чтобы попасть за пределы еще одного измерения. Место, в котором они оказались, нельзя было назвать помещением, но это и не являлось природным ландшафтом, потому что никакой природы там не было и в помине. Пол отливал черным блеском, а потолок — лазурью. Белоснежные колонны, как в отражении зеркал, то увеличивались в своем количестве и в размерах, то их становилось столько, что их можно было сосчитать. Сенусерт опустилась на колени. Павлов хотел сделать то же самое, но она велела ему стоять и не шевелиться. Потом она попросила его протереть себе глаза. Павлов удивился, но просьбу выполнил. И тогда он увидел женщину-красавицу в прекрасной диадеме с двумя перьями, парящую на троне с золотыми львиными лапами. На шее ее было ожерелье в виде нескольких горизонтальных ниток бус, скрепленных по вертикали в широкий воротник, закрывавший грудь. В правой руке она держала жезл, похожий на кадуцей Сенусерт, но еще более драгоценный, судя по отражаемым им бликам света.

— Сенусерт, дай мне его амулет. Надо в последний раз все проверить — сказала женщина-красавица на троне на языке, который программа-переводчик Арнольда Борисовича Шлаги однозначно идентифицировала, как «енохический». О таком языке Павлов даже никогда и не слышал, да и читателю про него, честно говоря, знать не надобно. Сенусерт подошла к трону, разжала четырехпалую ладонь и почтительно с поклоном подала золотой медальон. Женщина-красавица открыла его, вынула круглую пластинку и вставила ее в рукоять своего жезла. Из жезла вырвался луч белого света, упал на пол и задрожал. Один за другим стали проявляться разноцветные круги, которые, сливаясь, превращались в живые картины: синие воды реки, рассекающей пески, зеленеющие пшеничные поля, грандиозные храмы богов и роскошные дворцы с садами редкостных деревьев и искусственными озерами. Мимо них проплывали песчаные барханы и пальмы, раскрывающие верхушки навстречу свету вечного лета. На фоне молочно-белого от пыли неба причудливыми миражами вырастали древние пики пирамид, самое название которых обозначает «середина огня» — огня жизни. В лазуритовое небо вонзались золоченые иглы обелисков, вершины расписных башен-пилонов и колоссальные статуи. И вот, сквозь пышную зелень тамарисков, сикомор и финиковых пальм показалась аллея бараноголовых сфинксов.

Их можно было и сосчитать, что Сенусерт и делала. При счете «двенадцать» один из сфинксов ожил и изрек: «Это он — Изменяющий Солнце и Архонт нового эона»!

— Сенусерт, где твой кадуцей? — обратилась к спутнице Павлова Царица на Троне.

— Я вернула его Бобби и Тобби — ответила Сенусерт снова стоя на коленях, а затем, печально вздохнув, спросила:

— Не сочтете за дерзость, если я попрошу у вас, когда все закончится, вернуть Странствующего Рыцаря в привычное для него измерение пространства и времени, а мне принять облик, который мне более всего по душе?

— Знаю, знаю! Дочь простого рыбака из селения Айхеной. Завтра же на рассвете рыбак Голован выудит из зарослей камыша корзину, в которой найдет спеленатого четырехмесячного младенца. И это будешь ты, моя прекрасная Сенусерт. Без каких-либо изъянов! Что касается молодого человека, который уже научился понимать наш язык, то его будущее мне неподвластно. Прощайте! — сказала Царица на Троне и исчезла, а Павлову на миг показалось, что весь зал наполнился каким-то особым теплом и светом. Сенусерт попросила его зажмурить глаза и заткнуть уши. И только он это сделал, как почувствовал отвратительный запах тухлых яиц. Ему стало так неприятно, что он сразу открыл глаза и отверз слух.