Андрей Валентинов - Нам здесь жить. Тирмен Страница 180

Слишком поздно я сообразила: глупость – самое дорогое, что есть на свете. Слишком многим приходится за нее платить.

Его лицо стало серым. Глаза закрылись. Голова откинулась, и вдруг мне показалось: передо мной – умирающий Ворон. Уходящий навсегда старик, знающий, что не сможет помешать Дьяволу.

Nevermore.

– Я… Я н-не женат, Ирина! О таком в-врать – подло. Дело в д-другом…

Голос не слушался. Я попыталась взять его за руку, но он вырвался, дернул плечом:

– В-все равно! Ты узнаешь, и лучше – от м-меня. Лучше – сразу. Слушай! Только не п-перебивай, пожалуйста!

Пожалуйста! Он не просил – умолял. Так молят о пуле, когда впереди – многочасовая агония.

– Вчера… И д-днем раньше… Г-говорить тебе не имело смысла, мы и т-так были у грани – и ты, и я. П-перед смертью – зачем?.. Я м-мог бы врать тебе и дальше. Спрятать д-документы… Но это было бы еще отвратительней. Всю жизнь? Н-нет!..

Внезапно его лицо стало другим – внешне спокойным, равнодушным. Глаза потухли, голос зазвучал тихо, монотонно.

Словно ему было уже все равно.

– Т-три недели назад я получил приказ. С самого в-верха, я даже не знаю, от кого. П-приказ касался тебя. П-первое. Я должен был решить, способна ли т-ты работать дальше. Ты в этом г-городе около пяти лет, это – предельный срок. Второе. У руководства в-возникли подозрения, что ты – двойной агент…

Я кивнула – и удивилась. Те, с самого верха, абсолютно правы. Азбука оперативной работы! Почему тогда он нервничает?!

– Если я решу, что т-ты не можешь дальше работать, или что ты – двойник, я буду обязан т-тебя ликвидировать. Лично!

Я вновь кивнула, все еще не понимая. Правда, кое-что стало проступать – медленно-медленно, словно айсберг в арктическом тумане.

Пятый! Он предупреждал! Никаких личных контактов со специалистом!..Даже посылал Воздух!Явная и непосредственная опасность! Явная и непосредственная! А я его костерила, беднягу!

– Очень скоро я п-понял, что ты – на пределе. Что у тебя нервы – н-ни к черту. И что работать т-ты, скорее всего, больше не сможешь…

Игорь замолчал, будто на слова у него не оставалось больше сил. Как и у меня – на удивление. Я жива, меня повысили в должности. И еще как повысили!

– Я им соврал, Стрела! Сообщил, что т-ты – в превосходной форме и п-посоветовал перевести тебя в центр.

– Но меня и перевели! Я говорила с Третьим! – совсем растерялась я, чувствуя, что кто-то из нас сошел с ума. – Игорь! Девятый! Да что с тобой?

Он помотал головой. Внезапно в глазах его вспыхнул черный огонь. Губы сжались.

– Посмотри! В-верх!

Ничего не понимая, я поглядела в темнеющее вечернее небо. Ни облачка, чисто, только посреди – неровный инверсионный след. Не иначе, мигарь напоследок оставил.

– Н-началось…

– Что началось?

Я вновь посмотрела на небо – и замерла. То, что в первый миг показалось мне следом от самолета…

След от самолета не бывает темно-желтым.

И у него нет рваных краев.

Трещина!

Страшная трещина, пересекающая небосвод. Словно небо, наше привычное голубое небо разорвалось ветхой тканью, и в просвет глянуло небо иное, кованое из тяжелого золота.

Иное – Последнее небо.

Небо, которое видят Те.

– …Нельзя! Та реальность, в которой мы находимся… Она не выдержит! Равновесие уже нарушено! Любой толчок может превратить мир в хаос!..

Черный Ворон, Черный Ворон! Ты опять накаркал!

Странно: я не почувствовала страха. Только холод – и пустоту. Чуждую пульсирующую пустоту.

Пустоту – и боль.

Боль Второго Грехопадения.

…И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно…

Мы простерли руку. И нам не жить вечно…

– Значит, началось, – Игорь вздохнул, закрыл глаза. – К-кажется, господин Молитвин был п-прав… Времени мало, слушай!

Он весь подобрался, серый взгляд блеснул.

– Т-ты должна узнать, пока мы еще здесь… Б-боссы согласились со мной, но потребовали проверить т-тебя – по-настоящему п-проверить. Честно г-говоря, и у меня были подозрения. П-помнишь, мы с тобой пошли ночью гулять, а ты п-придумала какую-то чушь с д-дискетой?

Я только вздохнула. Да, за глупость приходится дорого платить!

– П-потом Залесский передал тебе распечатку. Я решил, что тебя шантажируют, п-причем успешно.

А я даже не успела прочитать эти проклятые листки!

– Залесский и Молитвин б-были косвенно связаны с этим уголовником К-капустняком, а у того имелись к-контакты с федералами. Я решил…

– Игорь! – не выдержала я. – Я все могу объяснить! Мне приказали проконтролировать вашу встречу!..

Он вновь помотал головой:

– Н-не надо! Я все знаю. Теперь знаю. А в тот день… От меня требовали результата. Точного результата, понимаешь? И тогда…

Игорь резко выдохнул, глянул прямо в лицо.

И снова – боль.

– Я т-тогда… Я решился… Решился нарушить Правило Ноль…

Я вздрогнула – еще не понимая, почему.

Пятый! В тот вечер, перед страшной бойней!..

…Неофициально предлагаю немедленно воспользоваться пунктом № 8 Правил и покинуть город. Предупреждаю – сигнал Этна отменен и нарушено ПРАВИЛО НОЛЬ.Повторяю: ПРАВИЛО НОЛЬ…

Правило Ноль…

Пятый! О чем ты предупреждал меня, Пятый?

– Тебя п-предупредили, – Игорь словно читал мои мысли. – Предупредили – но ты осталась. Что я м-мог подумать?

– Что я не знаю этого проклятого правила! – в отчаянии воскликнула я. – Нет никакого Правила Ноль!

– Есть…

Слова падали медленно, тяжело; не слова – тонные авиабомбы на беззащитный город.

– П-правило Ноль… Никогда, н-ни при каких обстоятельствах не в-выдавай агента! Н-никогда! Это – самое святое п-правило любой разведки…

Небо беззвучно дрогнуло, пошло трещинами и битым стеклом обрушилось вниз.

На меня.

– Могу я узнать… причину?

– Конечно, можете, гражданка… Стрела? Я не ошибаюсь?

– …Вы правы, придется колоть.