Виктор Тарнавский - Время жить (трилогия) Страница 160

Но все это уже не имело значения. Они прошли через проходную и оказались на широкой площадке, со всех сторон окруженной людьми. Дальше были видны все те же бесконечные палатки.

– И что теперь? – Чирр Чолль остановился и вопросительно глянул на Собеско. – Куда идти?

Собеско не ответил. В этой толпе он сам чувствовал себя одиноким и потерянным. Ему некуда было идти.

Кучка новеньких, прошедших в лагерь раньше них, так же беспомощно жалась к проходной.

– Вы туда идите, к горушке, – посоветовал какой-то доброхот из толпы. – Там в бывших складах еще полно места. Не скапливайтесь тут.

Собеско покорно зашагал в указанном направлении по узкому проходу между палатками, держась вслед за одинокой молодой женщиной с маленьким чемоданчиком. Он пытался встряхнуться, сбросить с себя оцепенение, но у него не получалось. Томительно долгое ожидание в медленно ползущей очереди, равнодушный удав за стойкой, неизвестность впереди – все это подействовало на него сильнее, чем он думал. А еще – тысячи людей вокруг с потухшими взглядами и осунувшимися лицами, гнетущая атмосфера подавленности и обреченности и просто прибивающая к земле аура всеобщего горя и опустошенности. И запах нечистот…

Так жить было нельзя. Но люди – жили.

Это было как засасывающая трясина, и Собеско плелся, не поднимая головы. Женщина впереди уже оторвалась от них шагов на двадцать.

И тут ее остановили. Двое рослых парней, вышедших из-за какой-то палатки. Первый что-то сказал ей, она коротко ответила, покачала головой и пошла дальше. Второй заступил ей дорогу.

– Не торопись, красавица, – услышал глумливый хохоток Собеско.

Первый грубо схватил ее за руку и потащил куда-то за палатки. Женщина упиралась, но сопротивлялась молча, только с мольбой оглядываясь по сторонам. Человек двадцать, наблюдавшие эту сцену, отводили глаза.

– Не выделывайся, сучка! – рявкнул первый. – Я сказал, пошли!

– Мы тебя не сильно задержим, подружка, – ухмыльнулся второй. – От тебя не убудет.

– Охолонь, паренек, – насмешливо посоветовал ему Собеско. – Оставьте девушку в покое. Вы ей не нравитесь.

– А ты кто такой? – первый даже выпустил руку молодой женщины. Он был на голову выше Собеско и в полтора раза шире. – Да я тебя…

За то время, пока он замахивался, можно было уснуть и снова проснуться. Собеско легко уклонился от летящего кулака и двинул парня в солнечное сплетение. Это было именно то, что надо. Проклятое оцепенение прошло. Жизнь продолжалась снова.

– Ах ты, сука! – второй набросился на Собеско сзади, но Даксель сбил его с ног подсечкой, а уже через секунду насильника оседлал Чирр Чолль, приставив к его шее неизвестно откуда взявшийся нож.

– Убери железку, мальчик, – раздался поблизости спокойный мужской голос.

Собеско обернулся, потирая кулак. Не совсем зажившие ребра ныли, но терпимо. Здоровяк корчился на земле, беззвучно разевая рот, как рыба, выброшенная на берег, а вокруг них стояла группа крепких парней в гранидской полевой военной форме. На бандитов они не были похожи. На старшем Собеско, присмотревшись, увидел генеральские погоны с металлической пластинкой в виде меча и четырехконечной звездочкой.

Молодая женщина уже что-то возбужденно рассказывала ему, показывая на Собеско.

– Ясно, – он мягко отстранил ее. – Этих – увести.

Он подошел к Собеско и не спеша оглядел его внимательными серо-стальными глазами.

– Я бригадный генерал Симо Койву, начальник милиции лагеря. Кто вы?

– Кен Собеско, капитан авиации. В соответствии с приказом штаба ВВС прибыл в Лешек, а оттуда командирован в Гордану. Прибыл сегодня на судне "Капитан Заман".

– Понятно. Вас кто отправлял из Лешека, капитан?

– Маршал Моностиу. Лично. И я по-прежнему остаюсь на службе, господин бригадный генерал.

– Считайте, что вы поступили в мое распоряжение, капитан. Вы зачисляетесь в милицию лагеря. Это больше, чем поддержание порядка, вам потом объяснят…

– Я не один, нас трое, – вставил в паузу Собеско.

– Да? Вы тоже военный? – бригадный генерал вопросительно посмотрел на Дакселя.

– Он баргандец, не понимает по-гранидски, – разъяснил Собеско.

– Вот как? Один – баргандец, второй – несовершеннолетний…

– У этого баргандца – Бронзовая Звезда за взорванный танк пришельцев, – жестко сказал Собеско. – А за парня я ручаюсь.

– Пусть так, – генерал принял решение. – Не будем разбивать команду. Лейтенант Ринки, проведите их в сто второй блок и введите в курс дела. Вы, капитан, назначаетесь там старшим. Можете иметь там отдельную клетушку, дополнительную пайку и все такое. Но если перегнете палку, сниму с должности. Ясно?

– Так точно!

Но говорил Собеско уже в спину стремительно удалявшемуся генералу. Вместе с ним исчезла и его свита, остались только женщина, прижимавшая к груди чемоданчик, и молодой парень в военной форме с лейтенантскими погонами, очевидно, Ринки.

Чирр Чолль засовывал в кожаный чехол свой нож, вернее, небольшой кинжал с узким лезвием.

– Откуда он у тебя? – спросил Собеско.

Чирр Чолль немного смутился.

– На часы выменял, у одного матроса, на корабле.

Собеско молчал, и Чирр Чолль пустился в объяснения.

– Вы, наверное, думаете, я зря это сделал? Часы, мол, золотые, старинные, да еще от отца, а нож этот самый простой, да? Просто отец мне всегда говорил, золото, деньги – все это по-настоящему мусор, а главный металл – это сталь… Вы меня не осуждаете?

– Осуждаю? – переспросил Собеско. – С чего бы? Это было твое решение, ты его принял, значит, был уверен, что поступаешь правильно. Не оправдывайся в своих поступках ни перед кем, кроме себя, понимаешь? И давай обсудим эту тему позднее, хорошо? Нам надо идти дальше.

– Верно, господин капитан, – кивнул лейтенант. – Идемте, я провожу вас. Вы говорите по-гордански? Очень хорошо… Этот сто второй блок – бывший склад, только стены и крыша, но у горданцев можно будет попросить доски и инструмент… Да, они дадут, они дают нам палатки, еду, даже лекарства, в лагере работают эти… монашки из больницы Призрения страждущих. Так что вы с ними договоритесь… От вас, в общем, требуется следить за порядком в блоке, знать всех ваших подопечных, организовать их, чтобы все получали паек и все такое прочее. Я вам потом все подробнее расскажу и покажу… Да, мы все прибыли сюда с первым кораблем… Конечно, горданцы помогают нам, но порядок в лагере обеспечиваем мы сами… Вот мы и пришли.

Собеско с грустной улыбкой осмотрел свои владения. Одноэтажная постройка без окон, распахнутые настежь железные ворота, внутри виден голый цементный пол, и какие-то люди сидят или лежат на подстилках из тряпок. Все какое-то запустелое и совершенно не жилое на вид.