Нил Стивенсон - Анафем Страница 159

— Я уже чувствую себя жалким провинциалом.

— Погоди, то ли ещё будет!

— Значит, есть отдельная кухня… — Я замолчал, не в силах представить нечто настолько невероятное.

— Отдельная кухня для каждого мессалона — и в ней готовят только четырнадцать порций!

— Ты вроде бы говорил о семи.

— Сервенты тоже едят.

— Это ещё кто?

— Мы! — рассмеялся Лио. — Когда тебя выпустят, то прикрепят к старшему фраа или сууре. Их тут называют преподобные, сокращённо препты. Часа за два до обеда ты идешь во владение или здание капитула, где назначен мессал твоего препта, и вместе с другими сервентами готовишь обед. Как только колокола прозвонят вечерню, препты собираются и садятся за стол, а сервенты вносят еду. Когда ты не бегаешь с тарелками, ты стоишь за стулом у своего препта, подпираешь спиной стену.

— Ужас, — сказал я. — А ты точно меня не разыгрываешь?

— Я сам сперва не поверил, — со смехом ответил Лио. — Почувствовал себя деревенщиной. Но система работает. Ты получаешь возможность присутствовать при разговорах, которых бы иначе не услышал. А с годами ты сам становишься прептом и получаешь сервента.

— А если препт — идиот? Если мессал скучный и там каждый день нудно твердят об одном и том же? Ты не можешь встать и перейти за другой стол, как в Эдхаре!

— Я не променял бы их систему на нашу, — сказал Лио. — И проблема такая не стоит, потому что на конвокс собрались люди интересные.

— И кто твой препт?

— Она — дефендор крошечного матика, расположенного на верхнем этаже небоскрёба в большом городе, охваченном войной между религиозными сектами.

— Занятно. И где твой мессалон?

Лио сказал:

— Мы с моим прептом каждый вечер едим в другом месте. Но вообще так не принято.

— Хм. Интересно, куда меня отправят.

— Вот почему тебе надо прочесть книжки, — сказал Лио. — Если не подготовишься — можешь получить от препта нагоняй.

— К чему не подготовлюсь — салфетки складывать?

— Ты должен понимать, что происходит. Иногда сервенты даже принимают участие в разговоре.

— Надо же, какая честь!

— Бывает, что и большая. Смотря кто твой препт. Скажем, если бы это был Ороло.

— Я понял. Но такого не будет.

Лио некоторое время раздумывал, потом сказал тихо:

— И вот ещё что. Актал анафема в Тредегаре не проводился более тысячи лет.

— Как так? Да у них народу раз в двадцать больше, чем в Эдхаре!

— Капитулов и владений столько, что каждому, даже самому странному и неуживчивому инаку находится место, — объяснил Лио. — В общем, брат, в суровом месте мы с тобой выросли.

— Ладно, ты только сейчас не размякай.

— Вот это вряд ли, — ответил Лио. — Как-никак, я каждый день спаррингуюсь с долистами.

Я сообразил, что он наверняка страшно устал.

— Эй, пока ты не ушел — ещё один вопрос.

— Да?

— Почему мы здесь. Разве конвокс — не явная мишень?

— Явная.

— А чего бы его не распределить по разным местам?

— Ала сейчас составляет планы такого распределения, — сказал Лио. — Но приказ пока не отдан. Может быть, власть боится, что Геометры воспримут его как провокацию.

— Так, значит, мы…

— Заложники! — бодро закончил Лио. — Спокойной ночи, Раз.

— Спокойной ночи, Лио.

Несмотря на его совет, я так и не смог взяться за книжки. Мозги барахлили. Я полистал романы. Их читать было легче, но я не мог взять в толк, что должен оттуда извлечь. Я прочел страниц двадцать из третьего, в котором герой прошёл через портал в другую вселенную. Два других тоже были о параллельных вселенных, я сделал вывод, что от меня требуется думать на эту тему и остальные книжки тоже как-то с ней связаны. Однако тело внезапно рассудило, что пора спать, и я еле доковылял до кровати, прежде чем отключиться.

Я проснулся от того, что колокола вызванивали незнакомую мелодию, а Тулия звала меня по имени, причём довольно сердитым голосом. В первый миг мне показалось, что мы снова в Эдхаре. Однако я приоткрыл один глаз — самую чуточку — и увидел внутреннюю часть вагончика.

— Боже мой! — воскликнула Тулия совсем близко. Я проснулся окончательно и обнаружил, что она стоит рядом с моей кроватью. Без костюма-аэростата. Лицо у неё было такое, будто она нашла меня в канаве рядом с борделем. Я судорожно принялся охлопываться и к своей радости убедился, что почти целиком накрыт стлой.

— Что стряслось? — пробормотал я.

— Беги сейчас же! Немедленно! Из-за тебя задерживают инбрас!

Она шагнула к выходу.

Я скатился с кровати и припустил следом. Тамбур разломали — мы прошли по брошенным кускам пластика. Тулия провела меня через двор, в арку, и дальше по древней матической катакомбе, дальний конец которой загораживала решётка — такие обычно разделяют матики. Дверь в решётке держал испуганный фид, с грохотом захлопнувший её за нашей спиной. Мы пробежали по длинной прямой аллее между двумя рядами исполинских страничных деревьев. Дальше по обе стороны расстилался лес.

Я отвык ходить босиком и постоянно напарывался то на камень, то на сучок, поэтому отстал от Тулии. С дальней стороны лес огораживала каменная стена с аркой. В ней Тулия остановилась перевести дух и дождаться меня.

Когда я подбежал, она вскинула руки. Я обнял её и оторвал от земли. Почему-то мы оба расхохотались. Я смотрел на Тулию и думал, какая же она славная. Из всех моих друзей она одна выказала по поводу смерти Ороло не только горе. Нет, она тоже горевала. Но и гордилась тем, что он сделал, восхищалась его подвигом и радовалась, что я жив и вернулся к друзьям.

Затем мы снова побежали: через арку на луг с редкими купами больших старых деревьев. Казалось, он тянется на мили. Через каждую сотню футов вставали каменные дома, соединённые сложной сетью дорожек, — наверное, те самые владения и капитулы, о которых говорил Лио. Меня больше всего поразил сам луг: мы в Эдхаре не могли оставлять столько земли незасаженной.

Колокола звучали немного ближе. Мы обогнули большое здание — видимо, клуатр с библиотечным комплексом — и наконец увидели скалу. Тулия повела меня по широкой, обсаженной деревьями аллее. Вот оттуда-то мне и открылся собор — не одно здание, а целый комплекс — у подножия обрыва.

Скала возникла, когда от гранитного массива высотой три тысячи футов откололась западная часть. Инаки расчистили завал, а из гранитных глыб построили стены и дома. Никакая рукотворная башня не сравнилась бы величием с обрывом, поэтому собор возвели у его основания, а затем пробили в граните туннели, карнизы и галереи, превратив скалу в часы. На протяжении веков добавлялись все новые циферблаты, каждый следующий больше и выше предыдущих. Все они показывали время. И все говорили, что я опаздываю.