Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 147

прочитал руководство дальше и узнал, что все не так плохо, как могло бы быть. Девушки были от природы чистоплотны, отходы оставались в отстойниках в углу стойла. От него требовалось не более чем включить насос для жидких удобрений и смыть отходы по трубам, убедившись, что они нигде не засорились. Пахло от отверстий не цветочками, но и руки марать не приходилось.

Впрочем, в теории от него требовалось сначала проверить, что стул твердый и надлежащего цвета, консистенции и аромата, поскольку отклонения могли быть ранними признаками болезни. Если возникали подозрения, перед смывом надо было поискать глистов или сгустки крови. Для этой цели служили специальный таз и распорка. И все-таки Хитч наплевал на инструкции и смыл все отстойники, не заглядывая и не принюхиваясь. Есть же какие-то пределы.

– Долг заканчивается там, где начинается мой нос, – пробормотал он.

Закончив с уборкой, он уже не мог откладывать загадку правого коридора. Теперь, когда главное помещение опустело, из того крыла слышался шум. Кто-то там да есть! Он нервно перечитал график. В нем было все, так и бросилось в глаза, когда он решился приглядеться. В то крыло переводили особые случаи: пункты, которыми следовало заняться, когда он закончит с рутиной.

Хитч взял себя в руки и подошел к крылу. Там может быть Иоланта – пусть и безмозглая.

К его облегчению и сожалению, в первом стойле содержалась больная корова. Она лежала на палете вдоль стены – фигуристая блондинка, чьи груди съежились до всего лишь пышных размеров. То, что они уменьшились, было видно по растяжкам, намекавшим на их былое величие. Хотя даже сейчас сантиметр с ЗП натянулся бы на них до предела.

Согласно приписке, эту корову следовало доить вручную, чтобы не загрязнить оборудование (даже несмотря на стерилизацию? какие чистюли!), а молоко – слить. Ее планировали выдоить полностью и после полного выздоровления осеменить заново. Следовало замерять ее температуру и следить, чтобы снова не начался жар. Звали ее Флора.

До сих пор он не обращал внимания на имена, хоть они висели на поперечине ворот каждого стойла. Невежество способствовало безличию, притупляло кошмар чудовищного коровника. А теперь…

Хитч всмотрелся в щель стойла и призадумался над новой задачкой. Доить вручную? Снимать температуру? Это уже куда более тесный контакт. Он углубился в руководство. Да уж, ну и процедуры…

Что ж, придется решать проблемы по мере поступления. Он вошел в загон с маленьким открытым ведром.

– Вставай, Флора, – деловито бросил он.

Она взглянула с пугающим, хотя и только иллюзорным подобием разума, но с места не сдвинулась. Будь проклята человечность, сотворенная ее именем! У него уже никак не получалось думать о ней как о животном.

– Флора, мне надо тебя подоить, – объяснил он. Аномальность его задачи огорошила с новой силой, и он задумался, не убраться ли из мира прямо сейчас.

Нет, рано. Он никогда не успокоится, если уйдет, так и не подтвердив личность Ио.

Флора все еще лежала на боку, поджав одну ногу. Волосы ниспадали ей на лицо и кудрявились поверх вытянутой руки – и он заметил, что они совпадали с цветом лобковых.

Он снова сунулся в брошюру. «Как доить лежащую корову вручную…» – начинались инструкции. Нет ничего лучше полного руководства!

Хитч подставил ведро под верхний сосок и взял титьку Флоры обеими руками. От ее ощущения у него мгновенно встал, несмотря на все, на что он насмотрелся за время массового доения. Похоже, у него был иммунитет к зрелищам, но не к касанию; а может, дело в том, что, несмотря на растяжки, в его понимании это напоминало настоящую грудь, а не пугающее вымя. А может, дело в одном только имени. Нет ли у него знакомых блондинок по имени Флора?

И нет ли здесь черноволосой коровы по имени Иоланта?

Долг звал…

Хитч прицелил сосок и сжал. Ничего не случилось. Он попытался опять, решительней, и выдавил прозрачную каплю. Настоящую корову доят, перекрывая сосок и мягко надавливая рукой, чтобы у молока оставался только один выход, но у человеческой груди иное строение. Он добился чего-то стоящего не с первой попытки – и боялся, что обращается с Флорой слишком грубо, но она не шелохнулась и не подавала виду. Один раз он взялся слишком далеко и испугался, что мог повредить внутренние железы, но она лишь наблюдала за ним серыми глазами.

Неумело и неряшливо, но он выдоил в ведро несколько унций – и, наверное, еще больше на них обоих и на пол. Неважно; целью было облегчить давление, а не собрать каждую драгоценную каплю. «Почему бы просто не высосать ртом? – мелькнула вдруг в голове озорная мысль. – А кто узнает?» Но он вспомнил, что молоко якобы вредное.

Он вылил с трудом отвоеванную жидкость в отстойник, смыл и перешел к нижней груди.

– Что же с тобой сделали? – спросил он риторически за делом. – Отчего ты – прости за выражение – такая тупая? На моей планете ни одна женщина не потерпит то, что я с тобой делаю.

Но, сказав, сам задумался; пожалуй, есть некоторые, кто…

Флора открыла рот, и на устрашающий миг ему казалось, что она ответит, но она лишь зевнула. С ее языком было что-то странное.

Теперь пришел черед температуры. В брошюре рекомендовалось помещать градусник ректально, поскольку здоровое животное кусает то, что кладут ему в рот. Мало он, что ли, уже натерпелся! Чего он только не выкидывал за бытность межпланетным исследователем, но это било все рекорды. И все-таки Флора больна – или была больна, – и не померить температуру было бы неправильно. Неправильно было и не осмотреть фекалии, подумал он, но теперь все почему-то было иначе. Более… лично.

– Перевернись, Флора, – сказал он, – а то к тебе не подобраться.

Он открыл ящик с инструментами, приколоченный к деревянной балке, и нашел градусник – закругленную пластмассовую трубку полдюйма в диаметре, восемь дюймов длиной, с ручкой и датчиком в конце. Словом, грубоватый инструмент для животных – пациентов, что могут сопротивляться в ходе введения. На рабочем конце была капля желтоватой смазки.

Флора так и не отреагировала, и он аккуратно отложил градусник на кормовой желоб и попытался сдвинуть ее руками. Взялся посередине и напрягся. Показалась ее худая талия, она выпрямила мясистую ногу – но не более. Слишком тяжелая, чтобы ворочать без ее помощи. Он опустил Флору на место, оставив на палете. Сойдет и так. Хотя бы цель раскрыта, а не уперта в стену.

Хитч снова взял градусник и присел рядом с ней. Пальцами свободной руки раздвинул тяжелые ягодицы в поисках ануса. Получалось плохо; круп у нее был щедрый, из-за ее положения ягодицы то и дело смыкались. Он смог разве что изменить форму щели. Пожалуй,