Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард Страница 140

Я положил фотографию на стол.

– Чарльз, свяжись с Форин-офисом и посольством США. Все сходится! Все одиннадцать, скорее всего, там, в Советском Союзе.

– Успокойся. Мы тоже так подумали. Но ты посмотри на это.

Следующий фотоснимок был сделан на встрече Джонсона, Макнамары и генерала Уэстморленда[34] в Белом доме, где эти трое обсуждали политику Соединенных Штатов во Вьетнаме. Там на лужайке, как всегда, присутствовали адъютанты, секретари и люди из службы безопасности. Одно лицо было обведено кружком – лицо мужчины тридцати с небольшим лет, скромно стоящего позади Джонсона и Уэстморленда.

– Уоррендер! Юный гений 1952 года! Он работает на правительство США!

– Есть и другие сюрпризы. – Чарльз показал мне остальные фотографии. – Тебе наверняка будет интересно взглянуть на это.

На следующем снимке папа Павел с балкона собора Святого Петра выступал с ежегодным посланием «Граду и миру» перед огромной толпой на площади. Рядом с папой – глава папского секретариата кардинал Манчини и прочие ватиканские функционеры. Чуть наискосок позади папы стоял мужчина лет тридцати в иезуитской сутане. Пучеглазый, он буквально буравил понтифика взглядом.

– Бандини. Артуро Бандини, – прокомментировал я, узнав это лицо. – Журнал «Огги» сделал о нем серию репортажей. Он высоко поднялся в ватиканской иерархии.

– Таких любимчиков папы, как он, можно пересчитать по пальцам.

Затем последовала фотография У Тана[35], сделанная на заседании Совета Безопасности ООН во время кубинского ракетного кризиса. За генеральным секретарем сидел молодой светлокожий брамин с красивым лицом, Гесай Рей, единственный, как я выяснил, из гениев, родившийся в богатой, привилегированной семье.

– Рей сейчас поднялся еще выше в окружении У Тана, – добавил Чарльз. – Есть интересная фотография, на которой он вместе с Уоррендером в дни кубинского кризиса. Тогда Уоррендер был в аппарате Джона Кеннеди.

Секунду помолчав, он как бы невзначай, добавил:

– Через год в Кремль проник Обленский, а Хрущева свергли.

– Значит, они контактируют? Кажется, я начинаю понимать, для чего на самом деле нужна горячая линия Москва – Вашингтон.

Чарльз протянул мне новый снимок.

– Вот твой старый друг, наш земляк Мартин Шеррингтон. Он состоит в штате профессора Ловелла в радиообсерватории «Джодрелл Бэнк». Он один из немногих, кто не пошел ни в правительство, ни в большой бизнес.

– Зато пошел в большую науку. – я вгляделся в спокойное, серьезное лицо неуловимого Шеррингтона. Черт, кто-то в обсерватории «Джодрелл Бэнк» намеренно сказал мне неправду.

– Как и Гюнтер Бергман. Пятнадцать лет назад он перебрался из Швеции в Соединенные Штаты и теперь занимает высокий пост в НАСА. Янь Сишань – самый молодой, ему нет и семнадцати, но ты только взгляни на это.

Снимок запечатлел Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая[36] в дни «культурной революции». Стоя на высокой трибуне в Пекине, они взирали вниз, на бесконечные колонны молодых людей с цитатниками Мао в руках, скандирующих революционные лозунги. Между двумя вождями стоял молодой человек со вскинутым кулаком, глава китайских хунвейбинов[37].

– Янь Сишань. Он начал рано, – сказал Чарльз. – Есть еще парочка других, которых нам пока не удалось найти, хотя мы слышали о том, что Гертер якобы работает в гигантском банковском тресте «Цюрих – Гамбург». Яакко Литманен, юный финский гений, по слухам, задействован в советской космической программе.

– Что ж, следует признать, что все они определенно добились успехов, – заметил я.

– Не все, – возразил Чарльз и показал мне последний снимок. На нем был сицилийский гений Джулиано Кальдаре.

– Один из них пошел по кривой дорожке. В 1960 году Кальдаре эмигрировал в Соединенные Штаты и теперь, по слухам, считается одним из главарей коза ностра.

Я сел за стол Чарльза.

– Ну хорошо. Однако что это доказывает? На первый взгляд, да, похоже на заговор, но учитывая их талант, вполне можно было ожидать, что они добьются в жизни больших успехов.

– Это еще мягко сказано. Честное слово, всего один шаг, и эта компания будет заправлять целым миром.

– Согласен. – я открыл блокнот Чарльза. – Не возражаешь, если мы слегка переделаем программу? Начнем с пресс-конференции Жоржа Дюваля, добавим наши изыскания об остальных, включим кадры старой кинохроники, интервью с матерями. Это тянет на крутую передачу.

По крайней мере, мы на это надеялись.

Нет необходимости говорить, что никакой передачи не состоялось. Два дня спустя, когда я просматривал кадры кинохроники, поступило распоряжение от главы отдела научных программ положить наш проект на полку. Мы попытались возражать, но решение было окончательным.

Вскоре мой контракт на сотрудничество с «Горизонтом» истек, и я получил заказ на серию детских передач о великих изобретателях. Чарльза перевели в «Международный гольф». Мы оба понимали, что слишком приблизились к чему-то такому, что вызвало у кого-то крайнее неудовольствие, но ничего не могли поделать. Через три месяца в составе группы журналистов, занимающихся научной тематикой, я побывал в обсерватории «Джодрелл Бэнк» и мельком видел там Мартина Шеррингтона, высокого мужчину с тонкими чертами лица. Он холодным взглядом следил за залом, пока профессор Ловелл проводил пресс-конференцию.

В течение последующих месяцев я пристально следил за газетами и выпусками телевизионных новостей. Если действительно существует некий заговор, то что замыслили заговорщики? Вот они, никуда не прячутся, сидя за спинами сильных мира сего, готовые в любую минуту взять в свои руки рычаги верховной власти. Всемирная диктатура? Крайне маловероятно. По меньшей мере, двое из них, на первый взгляд, противостояли законной власти. Это Кальдаре в коза ностра и Жорж Дюваль, чьи музыкальные таланты снискали ему громкую славу, затмившую даже славу «Битлз». Менее чем через год он стал самым знаменитым из всех французских исполнителей в стиле йе-йе. Признанный лидер психоделического поколения молодежи, Дюваль фактически возглавил всемирное протестное движение. Неудивительно, что его ненавидела полиция десятка государств. Зато подростки от Бангкока до Мехико боготворили своего кумира.

Любое сотрудничество Жоржа и Бандиди представлялось невероятным. Кроме того, ничто из происходящего в мире не предполагало, что члены данного сообщества занимаются чем-то недостойным. Напротив, благодаря им ядерной конфронтации в дни кубинского ракетного кризиса удалось избежать. Сюда же можно добавить низложение Хрущева, разрядку в отношениях между СССР и США, попытки достижения мира во Вьетнаме, либерализацию позиции Ватикана в вопросах контроля рождаемости и разводов. Даже разгул хунвейбинов и творимый ими хаос можно было рассматривать как хитрый способ направить воинственность Китая внутрь страны и тем самым уберечь Вьетнам от вторжения.

Через три месяца мне позвонил Чарльз Уайтхед.

– В «Шпигеле» опубликована статья, – как бы невзначай сообщил он. – Я подумал, что тебе это может быть интересно. Обнаружен еще один юный гений.

– Великолепно, –