Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 135

рассказ мизинцем после долгой работы обоими кулаками. Могу подтвердить по своему богатому опыту, как трудно и весьма утомительно долго печатать руками, сжатыми в кулаки. Среди многого прочего это приводит к множеству опечаток. Эти рассказы – не минорные, но и, хочется надеяться, не тривиальные. Один из их посылов – из науки нельзя вывести ничего значительного, если не приподняться над темой и не увидеть, что она не синонимична человеческому состоянию, как бы ее демонические и бездумные усилия в наши дни ни посвящались исцелению этого состояния с помощью истребления. Тем самым, понятно, заодно истребляя и саму науку. Но чтобы это разглядеть, нужен не просто ученый или фантаст. А еще глаз, освобожденный от науки, нужен для того, чтобы разглядеть, что почти вся наука охренительно скучная – а эта идея чужда и для ученых, и для фантастов.

«Бисквитная позиция» рассказывает о реакции красивого аляскинского маламута на напалм – не на идею напалма, а на сам опыт. Напалм – это, опять же, непосредственный продукт науки, который фантасты не сумели измыслить в голове, пока ученые не сделали его шкварчащим во-и на – плоти. Я утверждаю, что отношение миловидной и умной собаки к опыту напалма – а не на идею, – находится вне рамок НФ, особенно при том, что сами фантасты, всегда такие занятые чрезвычайно замысловатыми телесценариями для «Затерянных в космосе» и «Стар Трека», редко выражают хоть какое-то отношение к напалму.

Это даже в конце концов больше рассказ о Вьетнаме, о человеческом отношении к человеческому и животному мясу, чем о напалме и, следовательно, науке. Фантасты как будто не имеют ничего особенно против американских зверств во Вьетнаме. Их как будто вообще не больно интересует политика.

Наука никогда не пробудит у ученых истинное общественное сознание – они же слишком заняты разрушением общества и его окрестностей по многочисленным контрактам с военно-промышленным комплексом. Но если наука не зарождает жаркие политические мнения и у фантастов, то они – очевидный образчик принципа «хвост влияет собакой».

Это правило можно сделать из частного общим. Если совесть в целом не пробуждает у писателей грохочущих политических мнений, особенно в наши тупиковые времена, то мы доказываем, что у данных писателей нет совести.

С другой стороны, рассказ «Девушка с быстрым движением глаз» – это игривое, хотя и, может, не совсем бессмысленное исследование тезиса, что рок-авторы, называющие себя самыми свободными умами и душами, на самом деле диктуют свои стихи друг другу. Медиум, в котором происходит диктовка (по крайней мере, в рассказе), – это экстрасенсорные чувства в период REM, или глубокого сна, у обеих сторон, и тут мы ступаем в область какой-никакой науки. (Хотя гораздо чаще «медиум для диктовки» – это плагиат, что действительно может объяснить некоторые очень быстрые движения глаз.)

Думаю, где-то за всеми игрищами меня интересует то, что различные официальные акторы начинают наблюдать за нашими снами, поскольку во все дневные активности вломились уже давно. Опять же, наблюдающие устройства основаны на новых науках подслушивани- и подглядываниметрии, поэтому, пожалуй, можно сказать, что этот рассказ задевает мир науки хотя бы по касательной – только чтобы отшатнуться в полном отвращении.

Но героиня рассказа, имея в своем распоряжении средства для заглядывания в чужие головы, особенно мужские, – средства, придуманные задолго до изобретения колеса, – одновременно и прозорлива, и безразлична к науке. Это, разумеется, не кто иная, как Белая Богиня Роберта Грейвса, которую я вольно приодел в прозрачную блузку и вручную крашенные джинсы клеш.

Один из самых печальных фактов об ученых – как и о фантастах, которые ошиваются рядом в надежде подхватить выпавшую идейку-другую, – в том, что они совершенно потеряли из виду ту БГ, которая вдохновляет всех нас, и мнят, будто их фантазия и горячечные выдумки подчиняются только им одним. Мы-то с вами знаем, что это работает не так. Не буду повторять заезженное клише о том, что за каждым успешным мужчиной стоит женщина. Не знаю, какой уважающей себя женщине захочется, чтобы ее видели за нынешними учеными или фантастами. Но какое-то жуткое создание должно-таки щекотать этих людей сзади – какая-то ведьминская версия гордой старой Музы; скажем, одна из Горгон или все три фурии разом. Не могут же они быть самостоятельными авторами своих ужасов. И представить себе не могу, зачем они претендуют на то, чтобы их так называли. Если бы лично я имел мало-мальское касательство к подобной работе, я бы точно свалил вину на какого-нибудь соучастника.

Наверное, нельзя слишком придираться к ученым из-за этого слепого пятна: слишком уж они заняты своими военными контрактами, чтобы смотреть по сторонам или себе за плечо, не то что внутрь себя. Но вот фантастов за этот недосмотр винить точно можно. Грейвс четко дает понять: сия Бледная, но Божественная Дама вдохновляет всех, кто способен открыться всеобщему единству. И как раз слепота к Фатаморганной Фам-Фатали – слепота, унаследованная у ученых, кого они так почитают и величают, – не дает фантастам вдохновиться. Объедки науки могут дать писателю формулы, чтобы поиграть; а электрические эманации Непокорной Музы могут вселить пыл.

Роман «1984» Оруэлла многими считается классикой НФ. Чем бы роман ни привлекал ваш мазохистский интерес, одно мы знаем о нем точно: он не имеет никакого отношения к 1984 году, который нас всех скоро ждет.

Оруэлл – и Брэдбери после него – не cмогли экстраполировать в будущее никаких ужасов жутче, чем управление мышлением и сожжение книг. А теперь мы знаем, что мышлением требуется управлять все меньше и меньше, потому что им и пользуются все реже и реже. Да и книги сжигать не придется. Уже сейчас нераспроданные издания в мягкой обложке сбываются миллионными тиражами дорожным подрядчикам для прокладки шоссе.

Простой способ избавиться от всей крамольной печати – выпускать все больше и больше фильмов, вгоняющих в нарколепсию, вплоть до того, что все создатели и потребители образов сомнамбулически приплетутся на голосование и изберут в президенты Маршалла Маклюэна.

Будущее – не столько за репрессиями, сколько все больше и больше за целлулоидной пленкой. Зачем пугать людей страшилками о сожжении книг? Уже скоро они никому даром будут не нужны.

Я навскидку назвал эту пару рассказов «Наблюдаемые сны и стратегические кремации», поскольку считаю, что наука изо всех сил трудится, чтобы сотворить для нас мир коллективных снов и усиленного миссионерства – как в других краях, так и на отечественном фронте, – с помощью усовершенствованного оружия мгновенной жарки. Благодаря науке – и ее ауре неприкасаемости, которую ей подарила НФ, – ученые будут автоматически обугливать нас снаружи (во имя безопасного мира для муравьев или какого-нибудь грядущего вируса), систематически вторгаясь к нам внутрь (во