Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард Страница 126

– Уже довольно поздно… – проговорил я, изыскивая какой-нибудь утешающий предлог. – К тому же там аттракционы, в центральном парке. И… – Я показал на клетки, – этот запах, вы-то к нему, может, и привыкли, а других отпугивает. Прошу прощения, я не хотел…

Я выдавил улыбку.

– Понимаю, – совершенно невозмутимо отозвалась она. – Поэтому мы так скоро и уезжаем. – кивком она указала на карлика. – Убираемся-то мы каждый день.

Только я собирался спросить, что за животные у них в клетках – запах напоминал мне обезьянник в зоопарке, – когда с реки донесся шум голосов, и на прибрежной тропинке появилась группа матросов с двумя-тремя девушками. Завидев зверинец, матросы пронзительно заулюлюкали. Взяв друг друга под руки, компания цепью взбежала по травянистому откосу и, громко шурша измельченным шлаком, направилась прямиком к клеткам. Карлик отодвинулся в тень и со шляпой в руке наблюдал за вновь прибывшими.

Матросы вплотную надвинулись на первую клетку и, поддевая друг друга локтями под ребра, вжались лицами в прутья. Несколько оглушительных свистков разрезали воздух, но животное так и не показалось из загона; пьяно пошатываясь и чуть не падая, матросы перешли к следующей клетке.

– Вы что, закрыты? – крикнул один из них женщине, так и сидящей на ступеньках фургона. – Ваша скотинка даже носу не кажет!

Последовал взрыв смеха. Матрос побренчал сумкой одной из девиц и полез в карман.

– Пацаны, ищем мелочь. Где тут билет купить?

Он заметил карлика и швырнул тому пенни. Мгновением позже на голову бедолаги пролился целый медный дождь. Тот заметался, прикрываясь шляпой, но подбирать монеты не стал и пытаться.

Матросы перешли к третьей клетке. Когда выманить животное из домика так и не удалось, они принялись раскачивать повозку из стороны в сторону. Пьяная веселость на глазах начинала уступать место раздражению. Когда я отошел от женщины и направился к клеткам, несколько матросов уже карабкались вверх по прутьям.

В этот момент дверца, шумно звякнув о прутья, распахнулась. Гомон тут же утих. Все отступили, словно ожидая, что из клетки выпрыгнет огромный полосатый тигр. Наконец двое матросов выдвинулись вперед и осторожно протянули руки к дверце. Затворяя ее, один из них заглянул в клетку – и вдруг запрыгнул внутрь. Не обращая внимания на поднявшийся крик, матрос расшвырял ногами солому и заглянул в домик в углу.

– Черт, да тут пусто!

В ответ на этот возглас прозвучал радостный рев. Захлопнув дверцу – странно, но защелка была изнутри, – матрос принялся прыгать по клетке, как бабуин, и громко утробно ухать. Сперва я подумал, что он ошибся, и оглянулся на женщину с карликом. Но те спокойно глядели на матросов; если звери в клетках и были, то, вероятно, никакой опасности не представляли. Потом к первому матросу присоединился второй, и вместе они подтащили загон к самым прутьям; тот был действительно пуст.

Я невольно уставился на молодую женщину. Неужели в этом и заключался весь смысл – что никаких животных не было по крайней мере в большинстве клеток, и что напоказ выставлялась пустота, демонстрируя сущность заточения в чистом виде, со всеми вытекающими двусмысленностями? Может, это абстрактный зоопарк – этакий чудной комментарий на тему смысла жизни? Впрочем, казалось мне, для женщины и карлика это как-то сложно; наверняка существовало какое-нибудь более очевидное объяснение. Может, когда-то животные и были, но постепенно издохли, а девушка с карликом обнаружили, что все равно обязательно хоть кто-нибудь да придет взглянуть на пустые клетки; примерно так же должно притягивать заброшенное кладбище. С течением времени они перестали брать плату за вход, бесцельно мотаясь от города к городу…

Прежде чем я успел довести эту логическую цепочку до конца, сзади раздался громкий выкрик. Задев меня за плечо, мимо пробежал матрос. Обнаружив, что клетки пустые, матросы перестали себя сдерживать и принялись гонять между повозок карлика. Стоило ситуации выйти из-под контроля, женщина поднялась по ступенькам и скрылась в фургоне, а бедный карлик остался один против всех. Ему сделали подножку, он полетел вверх тормашками, и с него сбили шляпу.

Выбежавший передо мной матрос подобрал головной убор и хотел закинуть на крышу клетки. Шагнув вперед, я удержал его занесенную руку, но он вырвался. Карлик тем временем скрылся из виду, а другая группа матросов принялась разворачивать одну из повозок, чтобы столкнуть к реке. Еще двое матросов добрались до лошадей и пытались усадить на них спутниц-девиц. Неожиданно серый жеребец, возглавлявший недавний караван, взбрыкнул и понесся вскачь вдоль по берегу. Все смешалось; я бросился за жеребцом и услышал из-за спины предупреждающий окрик. Копыта выбили глухую дробь по травянистому склону; почему-то я оказался прямо на пути жеребца – тот, услышав женский визг, шарахнулся вбок. Меня ударило по плечу и голове, и я тяжело осел на землю.

Пришел в себя я часа через два на прибрежной скамейке. Высоко над головой висело ночное небо, и город был абсолютно тих – настолько, что с реки доносился далекий плеск волн об устои моста. Я встал и отряхнул с одежды капли росы. Чуть в отдалении из предрассветных сумерек выступали силуэты повозок с клетками; у воды неподвижно застыли лошади.

Судя по всему, решил я, после того как меня сбил жеребец, матросы отволокли меня к скамейке и оставили приходить в себя. Ощупывая голову и плечи, я огляделся, но, кроме лошадей, на берегу не было ни души. Встав со скамейки, я побрел к цирку в смутной надежде, что карлик поможет мне дойти до дома.

Где-то на двадцатом шаге я увидел в одной из клеток движение, и за прутьями мелькнул неясный белый силуэт. Ни карлика, ни женщины поблизости не было – но повозки стояли прежним кругом. Я замер в центре арены и неуверенным взглядом окинул клетки, чьи обитатели наконец-то выбрались из своих домиков. Угловатые серые фигуры были едва различимы в полумраке, но так же знакомы, как и идущий от клеток едкий запах.

За спиной раздался короткий бранный вопль. Я обернулся и встретил холодный взгляд одного из обитателей зверинца. Тот поднял руку и свернул пальцы в непристойный жест.

Словно по сигналу из клеток засвистели и заулюлюкали. Я с усилием мотнул головой, разгоняя туман, и двинулся вдоль них, окончательно удостоверившись в личности их обитателей. Все клетки, кроме самой последней, оказались заняты. Тощие фигуры, не таясь, маячили за прутьями, защищавшими их от меня, и бледные лица отражали тусклый свет фонаря.

В конце концов я все-таки признал