Фрэнк Герберт - НИТОЧКА ПАМЯТИ Сборник фантастических произведений Страница 124

Кзанол медленно поднял голову, чтобы без всяких эмоций рассмотреть громадный город перед собой.

Он выругался, поступив как истинный тринтанин.

Машина остановилась. Кзанол должен находиться над центром Топеки. Как попасть в космопорт? Как он проникнет туда? Гринберг, к сожалению, не имел опыта в краже космических кораблей. Ладно — сначала надо найти, где это, а потом…

Судно завибрировало. Он почувствовал это кончиками своих тонких пальцев. Появился и звук, слишком высокий, чтобы слышать, но он чувствовал его в своих нервах. Что происходит?

Он засыпал. Машина зависла еще ненадолго, затем начала снижаться.

— Они всегда суют меня в хвост самолета, — жаловался Гарнер.

Ллойд Месней был далек от сочувствия:

— Тебе повезло, что они не заставили тебя лететь в багажном отделении. Видел я, как ты отказывался оставить там этот агрегат.

— И что здесь такого? Я инвалид!

— Ух-ух! Неужели процедуры Чиена не сработали?

— Можно сказать, что не сработали. Мой спинной мозг вновь стад выполнять некоторые функции. Но попытка пройти десять шагов по комнате, да еще дважды в день, просто убивает меня. Прождет не меньше года, прежде чем я смогу дойти до деловой части города и вернуться назад. Между прочим, мое кресло полетело со мной, а не в багажном отсеке, и я воспользуюсь им.

— Ты бы никогда не пожертвовал годом, — возразил Месней. — Люк, сколько тебе сейчас?

— В апреле будет сто семьдесят. Но годы не становятся от этого короче, Ллойд, вопреки общему мнению. Почему они засунули меня в хвост? Я нервничаю, когда вижу, как крылья краснеют от жара. — Он неловко пошевелился.

Джуди Гринберг вышла из комнаты отдыха и села рядом с Ллойдом. Люк восседал в пространстве, которое устроили, убрав два кресла перед взлетом. Джуди водностью восстановилась — она выглядела и двигалась так, словно только что покинула салон красоты. Издалека ее лицо казалось спокойным. Но Гарнер видел легкое напряжение в мышцах вокруг ее глаз, на скулах и шее. Гарнер был очень стар. У него имелся свой собственный, непсихический метод чтения чужих мыслей. Он сказал, словно в пустоту:

— Мы приземлимся через полчаса. Гринберг будет мирно спать, пока мы не доберемся туда.

— Хорошо, — отозвалась Джуди. Она наклонилась вперед и включила обзорный экран на спинке переднего кресла.

Кзанол почувствовал новое и ужасно неприятное ощущение. Смачно чихнув, он проснулся. В ноздрях оставался запах аммиака. Он пробудился, чихая, давясь и горя желанием убивать всех подряд. Первой рабыне, которую он увидел, Кзанол приказал убить себя самым отвратительным образом.

Рабыня затряслась, смеясь над ним:

— Милый, с тобой все в порядке?

Ее голос был страшно напряжен, ее улыбка была обманом.

Все стремительно возвращалось. Это была Джуди…

— Ладно, красавица, со мной все отлично. Может быть, ты выйдешь, пока эти ребята не зададут мне несколько вопросов?

— Да, Лэрри. — Она встала и торопливо вышла.

Кзанол подождал, пока не закроется дверь, затем повернулся к остальным.

— Ты! — Он взглянул на человека в передвижном кресле. За этим надо следить — он явно старше всех. — Зачем ты втравил в это Джуди?

— Я надеялся, что это подтолкнет вашу память. Я был прав?

— Моя память идеальна. Я даже помню, что Джуди чувствительная женщина, и понимание того, что я не Лэрри Гринберг, могло привести ее к огромному потрясению. Вот почему я отослал ее.

— Прекрасно с вашей стороны. Ваши женщины не так чувствительны?

— Нет. Было бы странным иметь чувствительную супругу. — Кзанол моментально порылся в воспоминаниях Гринберга, грязно усмехнулся и вновь вернулся к текущему делу. — Как вы спустили меня?

Старик пожал плечами:

— Довольно легко. Мы усыпили вас с помощью акустики, затем переключили автопилот вашей машины на себя. Единственный риск состоял в том, что вы могли использовать ручное управлении Кстати, я Гарнер. А это Месней.

Кзанол принял информацию без комментариев. Месней был коренастым мужчиной, таким широким, что казался намного короче своих шести футов и двух дюймов; его волосы и вкусовые щупальца, или как их там, были безжизненно белыми. Месней внимательно разглядывал Кзанола. Таким взглядом студент-биолог смотрит на сердце подопытной овцы, перед тем как пустить в дело скальпель.

— Гринберг, — сказал он, — зачем вы сделали это?

Кзанол не отвечал.

— Янски потери оба глаза и большую часть лица. Кнадсен будет инвалидом по крайнем мере год; вы вскрыли его спинной мозг. Вот этим. — Он вытянул дезинтегратор из ящика стола. — Зачем? Вы думали, он сделает вас владыкой мира? Глупо. Это только ручное оружие.

— И даже не это, — ответил Кзанол. Он обнаружил, что с легкостью говорит по-английски. Все, что он делал, делалось рефлекторно. — Это инструмент для раскопок или распилки, или для придания форм. Вот и все.

Месней рассматривал его.

— Гринберг, — прошептал он, словно боялся ответа, — кто думает в тебе?

Кзанол попытался ответить ему. Он чуть не подавился, подбирая слова. Голосовые связки человека не позволяли выразить это.

— Не Гринберг, — удалось выдавить ему. — Не… раб. Не человек.

— Тогда кто?

Он тряхнул головой, растирая свое горло.

— Ладно. Как этот безвредный инструмент работает?

— Нажимаешь эту маленькую кнопку, и луч начинает удалять поверхность материала.

— Это не то, чего я хочу.

— А-а, хорошо. Он уничтожает заряд электронов. Мне кажется, таким образом. Затем все, что попадает в луч, начинает разрываться. Мы используем крупные приборы для создания скульптурных гор. — Его голос поник до шепота. — Мы делали это. — Он поймал себя на том, что начинает задыхаться. Месней нахмурил брови.

Гарнер спросил:

— Как долго вы находились под водой?

— Я думаю, от одного до двух миллиардов лет. Ваши годы или мои, разница небольшая.

— Значит, ваша раса, вероятно, погибла.

— Да. — Кзанол недоверчиво рассматривал своя руки. — Какой… — Он глотнул, справляясь с волнением. — Под действием какой Силы я вошел в это тело? Гринберг думал, что это только телепатическая машина!

Гарнер кивнул:

— Все верно. И вы были в этом теле, так сказать, все время. Воспоминания пришельца наложились на ваш мозг, Гринберг. Вы годами делали то же самое с дельфинами, но это никогда не воздействовало на вас таким образом. Что происходит, Гринберг? Стряхните с себя это!

Раб в передвижном кресле и не думал убивать себя.

— Ты… — Кзанол-Гринберг остановился, чтобы перевести, — белковая тварь. Ты, презренная, гнилая, искалеченная белковая тварь с дефективными половыми органами. Не указывай мне, кто я! Я знаю, кто я! — Он смотрел вниз, на свои руки. Слезы возникали в уголках глаз и сбегали по щекам, вызывая зуд, но его лицо оставалось таким же невыразительным, как, лицо идиота.