Новые опасные видения - Харлан Эллисон Страница 102

И Грейс Хублер оторвала взгляд от страницы и задала вопрос, который шериф страшился услышать:

– За что она так с нами?

Шериф объяснил, и она расплакалась из-за жестокой Судьбы.

– Это самый тяжелый долг, что мне приходилось исполнять… – произнес шериф с горечью, – …доставлять душераздирающие новости столь близким друзьям… в вечер, который должен быть самым счастливым в истории человечества.

Он ушел в слезах и угодил прямиком в пасть миноги. Минога слопала его мгновенно, только пикнуть и успел. Дуэйн и Грейс Хублеры поспешили на улицу, и минога слопала и этих двоих.

Иронично, что телевизор продолжал показывать отсчет, хоть они уже не могли его ни видеть, ни слышать.

– Девять! – произнес голос. И потом: – Восемь! – и потом: Семь!

И тому подобное.

Послесловие

Такие дела.

Предисловие «Награда»

Особое удовольствие для редактора – это находки. Раздобыть новый рассказ Воннегута для этой книги – это большая находка. Другая – новый рассказ Уаймена Гуина (прочитаете в «Последних опасных видениях»). Больше всех повезло Г. Л. Голду, когда тот был редактором Galaxy: в 1948-м в недолго прожившей Fantasy Book появился незабываемо экстравагантный рассказ «Сканнеры живут напрасно» (тогда) таинственного Кордвайнера Смита и немедленно всколыхнул жанр. В 1952-м Фред Пол переиздал его в антологии в мягкой обложке от Permabook «После конца времен» (Beyond the End of Time). Но больше от «Смита» (псевдоним доктора Пола М. Э. Лайнбарджера) не было ни слуху ни духу до октябрьского номера Galaxy 1952-го, где Голд всех переиграл, представив «Игру с крысодраконом» – первый из множества новых рассказов Кордвайнера Смита. Все остальные редакторы так и позеленели от зависти. Гораций Л. был в этом мастером… находить великих писателей, которые исчезали, чтобы начать писать снова.

Мы с Джуди-Линн Бенджамин из Galaxy (на данный момент) уже три года состязаемся за то, чтобы Кэтрин Л. Мур написала свое первое новое произведение для кого-то из нас. До сих пор эта очаровательная дама избегала и Джуди-Линн, и меня.

Таким образом прибавить к Воннегуту Шерреда – опыт чрезвычайно удовлетворительный.

Когда перепечатанная везде, где только можно, повесть «Попытка» Тома Шерреда впервые вышла в Astounding в 1947-м, читатели требовали еще! Но только в 1953-м «Сигнал к тишине» (Cue for Quiet) и «Недреманное око» появились соответственно в Space Science Fiction и Beyond. (К настоящему времени оба журнала, увы, закрылись.) А читатели все равно требовали еще Шерреда. С начала пятидесятых была еще парочка рассказов, но, хоть в 1970-м Ballantine выпустили «Чужой остров» (Alien Island), первый роман (на мой взгляд, это некрасиво со стороны Тома, так оттенять мою удачу), рассказ, который вы прочитаете сейчас, – это первый новый Шерред за много лет, и к тому же славный и меткий.

Потому что Т. Л. Шерред в сути своей человек замкнутый: когда я попросил у него биографический материал, чтобы предварить рассказ, он прислал следующее:

«Моя дата рождения, по словам моей дочки, столь же сварливой, сколь прелестной, где-то около 1865-го.

Дата смерти, по словам сына, не одобряющего мой музыкальный вкус,– где-то около 1932-го.

Меня устраивает точность обеих дат».

Ну уж нет, Шерред! Будучи проездом в Детройте, я встречался с тобой и считаю тебя харизматичным человеком с совершенно молодым разумом, не говоря уже о прекрасном собеседнике на посиделках в китайских ресторанчиках на канадской стороне. Поэтому я отписал, что подобная коварная изворотливость никуда не годится, и получил следующее:

«Коварная изворотливость, право слово! Чума на тебя, Ариэль! Мне не задавали столько вопросов с тех пор, как сажали в кутузку в нескольких южных штатах. Тогда разберем их по порядку и посмотрим, что из этого получится.

Чем я зарабатываю на жизнь? Ничем; я безработный. Меня уволили в ту же неделю, когда я лег в больницу. Буду получать какое-то пособие, пока врач может с легальной и медицинской точек зрения подписывать бумажки, а потом придется искать новую работу. Последней работой было техническое писательство, а предпоследней – инженерный анализ; обе связаны с армией и обе закончились из-за истечения контракта. Будь у меня выбор и будь я на двадцать лет моложе, стал бы летчиком-испытателем в отряде белых рабов.

Размер семьи. Сын – тошнотворно гениальный, выпускник Университета штата Мичиган. Девчушка на два года старше – нет, на один, – подарившая мне двух внучек, чтобы я их баловал.

Только что перечитал твое письмо и заметил, что пропустил „важные даты жизни“. Пораскинув мозгами как положено, могу назвать дату своего рождения (27.08.15). Еще страшно отпечаталось в памяти Рождество 1968-го; приступ гонконгского гриппа наложился на инсульт и наконец-таки убедил, что моим денькам выпивки и загулов конец. Больше не могу вспомнить дат особого значения.

Может, у тебя и получится склепать из этого что-нибудь так, чтобы моя писанина напоминала отпечаток на пляже литературы. Но сомневаюсь. Я писал мало, потому что был слишком занят заработком; я писал, только когда оказывался на мели и нуждался в деньжатах. А получив деньжата, конечно же, снимался с мели и больше не писал, и так ad infinitum».[86]

Единственные дополнительные комментарии, что стоит здесь привести,– о, те многие тома опущенных комментариев о скромности и жизни, которую приходится вести людям!– это что Том Шерред отменный писатель, и очень жаль, что он так редко оказывается на мели, потому что у нас маловато работ его авторства; а также следующее, от 23 ноября 1969-го:

«Если это интересно читателям, вчера вечером меня ограбили и избили».

Этот финальный комментарий примет особое значение после прочтения «Награды», к каковому удовольствию я и направляю вас далее.

ДОПОЛНЕНИЕ:

Весь представленный здесь шерредовский материал пришел в течение 1968-го. За предисловие для Тома я засел в июне 1971-го. Отправил его вместе с другими предисловиями неутомимой редакторше Doubleday Джудит Глушанок в три ночи воскресенья, заказной воздушной почтой. Спустя десять дней посылка так и не дошла в Нью-Йорк. Я согласился воспроизвести большую часть «утраченного» материала по своим копиркам, но предисловие Тома состояло из моих страниц и его комментариев, которые я не скопировал. В панике, что книга ляжет на станок без одного предисловия, я позвонил Тому Шерреду в Детройт. Я уже давненько с ним не общался, было приятно снова услышать его голос. Но мне показалось, ему довольно одиноко, а когда я попросил срочно написать предисловие любого размера, разойтись хотя бы на две страницы, как ранее, просто дать пишмашинке волю, Том ответил: «Боюсь, эти дни прошли навсегда». Мы закончили на его обещании послать, что получится, как можно скорее, и я повесил трубку со странным