Навь - Татьяна Филатова Страница 25

- Понял, - ответил Сергей. – Я посижу? Не против?

Он протянул рыбаку руку, стоя рядом с ним справа, но рыбак никак не отреагировал.

- Садись, - спокойно ответил он. – Чего явился, живой?

- Вот всем вам покоя не дает, что я живой, - с некой обидой в голосе ответил Сергей. – Ничего, скоро статус изменится. Расскажи, рыбак, что за речка в Нави?

- Кузьма меня звать, - сказал рыбак и, по-прежнему не оборачиваясь, переложил удочку в левую руку, а правую все же протянул Сергею.

- Сергей, - ответил тот, пожав ледяную руку Кузьмы.

- Что, холодная? – с насмешкой в голосе спросил рыбак и, широко улыбаясь, все же повернулся к Сергею. Тот неконтролируемо отпрянул назад. – Да не бойся ты, - хихикнул Кузьма. – Не кусаюсь…

Сергей стоял рядом и смотрел на немолодого, полного, седого мужчину, который выглядел, как настоящий утопленник: бледная, местами вздутая кожа, полностью белые глаза, белые губы, с которых свисали ошметки и из-за которых тонкой струйкой по небритому, седому подбородку текла вода.

- Не представительно выгляжу? – снова негромко усмехнулся Кузьма. – Ну что ж… Извиняйте. Так уж у местных рыбаков принято. А речка эта – Смородиной зовется, но только это лишь небольшой ручеек от нее. Сама река куда шире и протекает через всю Навь. А в такие деревушки, как наша, входят протоки, впадающие в Смородину.

- Вода мутная какая-то, - заметил Сергей, - черная…

- А это чтобы лучше было видно белые лица утопленников, - все так же негромко сказал рыбак. – Вон, приглядись…

Сергей опустился на колени и пристально посмотрел в черную воду.

- А если в этой речке рыбы нет, - вглядываясь в воду, проговорил он, - чего ты здесь с удочкой тогда сидишь?

Сказав это, он вскрикнул и отпрыгнул назад, сидя отползая по помосту ближе к берегу.

- Что не так? – усмехнулся Кузьма.

- Да все так, - приходя в себя, ответил Сергей. – Пора привыкнуть, что здесь все так…

Он снова не спеша подполз к краю помоста и посмотрел в воду: из глубины к поверхности медленно поднималось раздутое белое лицо утопленника, всплывая почти рядом с Сергеем. Затем Сергей заметил, что чуть левее еще одно тело начало всплывать – женщина, чьи распущенные светлые волосы в черной воде особо заметно выделялись. Правее всплыл мальчишка – совсем ребенок, лет десяти, не более. Сергей сглотнул в горле ком, вспомнил о сыне.

- Кто они? – спросил он рыбака.

- Утопленники, - невозмутимо ответил тот, - кто же еще?

- Они тоже застряли в Нави?

- Не все. Ежели кто случайно утоп, тот по Смородине проплывет да в мир мертвых попадет… А вот те, кто нарочно в воде век свой укоротили, те будут в Нави так всплывать каждый день.

- А выйти они не могут?

Но Сергей не успел дождаться ответа, кода вдруг чуть снова не закричал, за что непременно получил бы выговор от Кузьмы: все три утопленника, что всплыли у помоста, враз открыли свои белые, точно, как и у самого рыбака, глаза.

- Помоги, - проговорила в воде мертвая женщина, и слова ее доносились так, словно из другого мира. А затем мальчонка высунул из воды свою белую, скользкую руку и попытался дотянуться ею до единственного здесь живого человека.

- Еще не смирились, - кивнул в их сторону Кузьма. – Свеженькие. Подай мне склянку.

Сергей не решался отвести взгляд от утопленников, которые снова закрыли глаза, словно опасаясь, что они сейчас выберутся из воды и утащат его на дно вместе с собой, но все же боковым зрением он заметил небольшую баночку, что стояла неподалеку.

- Что там? – спросил он у рыбака. Тот негромко рассмеялся.

- Давеча ходил я к могилкам, - ответил Кузьма. – Там Семен новенькую прикопал. Ох, всегда он после полнолуния меня опарышами снабжает: я только немного копнул, и тут как тут девица его. А червей там уже немерено!

- Откуда в Нави черви? – удивился Сергей. – Здесь же нет ничего живого.

- А как без червей-то? Да и разве живые они… Так – проводники от жизни к праху. Погоди, вот на том свете преставишься, в тебе тоже поселятся.

- Все равно не понимаю… Откуда они здесь?

- Да оттуда же, откуда и ты – из Яви.

- Из Яви?

Кузьма повернулся и посмотрел на Сергея своими белесыми, мутными глазами.

- Дурак? Али просто необразованный?

- И то и другое, судя по всему… - сказал Сергей, передавая Кузьме банку с опарышами.

- Явь – это место, откуда ты явился сюда, - пояснил рыбак. – Навь – это место, откуда наведывается на тот свет нечисть али нежить.

- Выходит, необразованный… - вздохнул Сергей и снова присел у края помоста, глядя на утопленников. – Так зачем тебе черви, если не ловится никто?

- Я рыбак, Сережа, - насаживая на ржавый крючок извивающегося опарыша, ответил Кузьма. – И это мое проклятие. Я, как и этот червяк, ты погляди на него: крючок прошел сквозь его тело и вроде как умертвить должен был, даже внутренность белая сочится… А червяк все извивается. Я его в воду сейчас заброшу, через время достану – а он все живет… Так и я. Никто на опарыша того в речке не поймается. Могу, разве что, зацепиться за мертвяка какого: тащу, радуюсь, удилище гнется… Хотя и знаю, дурень старый, что окромя утопленников да русалок в Смородине больше нету никого.

- Русалок? – удивленно переспросил Сергей.

- А ты что это думаешь: сам я тут восседаю, по собственной воле? – усмехнулся тот. – Любовь у меня была… Ну, так я думал тогда. Жена моя мне дома житья не давала: ох и сварливая была баба… Вот я от нее на рыбалку всякий раз и сбегал. А нанесу карасей: ругается пуще прежнего, мол, сам их чисти! И вот сижу я, значится, на помосте, и плывет она… Я как первый раз увидал, так и обомлел: деваха! Да такая красавица… И давай мне песни петь, давай рассказывать, как она давно меня ждала и искала.

- А ты?

- А я – что? – печально усмехнулся Кузьма. – Дурак я старый, вот что.