Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью - Софья Мирич Страница 19

собой, словно щит или заряженное орудие. Темные руны на дереве вспыхнули тусклым, ядовито-зеленым светом, а сизый дым из приоткрытой крышки превратился в плотный, стремительно разрастающийся клубок колышащейся, живой тьмы. Воздух в парадной в одно мгновение стал ледяным, дыхание вырвалось изо рта густым паром, а единственная лампочка над их головами с оглушительным треском лопнула, осыпая площадку градом стеклянных осколков и погружая все вокруг в кромешную, предвещающую катастрофу темноту.

Глава 8. Часть 1

Глава 8. Часть 1

Темнота взорвалась оглушительным, закладывающим уши грохотом. Лампочка лопнула, но парадная не осталась слепой — тактические фонари штурмовиков Ведомства рассекли сизый мрак яростными белыми лезвиями.

Чернокнижник, осознав, что обратного пути нет, безумно оскалился. Сорвав крышку со старинной шкатулки, он с хриплым выкриком вскинул её над головой. Из темного нутра артефакта, материализуясь из плотных клубов сизого дыма, со страшным потусторонним клекотом вырвалась огромная, угольно-черная призрачная птица. Но она была не одна. В ту же секунду прямо под её исполинскими полупрозрачными крыльями соткалась фигура до боли знакомой девушки. Олицетворение самой Стриги, её живое, полное неизбывной боли и жуткое продолжение. Бледная, с пустыми черными глазами и развевающимися, будто в ледяной воде, волосами, она замерла в воздухе, со зловещей, ломаной грацией ведя плечами в такт движениям птицы. На ней было старинное подвенечное платье, по подолу и корсажу которого змеились, пульсируя ядовитым светом, пленяющие руны. Она выглядела как несчастная узница, как само воплощение чистой, вековой обиды, запертой в этой проклятой шкатулке. Этот тандем из измученной плоти и черных перьев приготовился камнем ринуться вниз, чтобы растерзать незваных гостей.

— Сеть! Быстро! — скомандовал чей-то голос из штурмовой группы.

Двое оперативников, слаженно выкатившись из-за поворота, синхронно вскинули руки. С глухим хлопком вырвалась и развернулась в воздухе сеть, сотканная из чистой, гудящей магии. Пронизанная светящимися блокирующими рунами, она с треском накрыла чернокнижника, намертво прижимая его к каменному полу и мгновенно стягивая его собственные энергетические потоки. Колдун забился под ней, дико хрипя от сковавшего его магического импульса, но шкатулку из рук так и не выпустил, продолжая отчаянно подпитывать беснующихся в воздухе существ.

Ярослав среагировал мгновенно, перехватывая инициативу. Больше не нужно было притворяться обычным парнем. Он сделал глубокий вдох, и в то же мгновение его сдерживаемая боевая магия рванула наружу яростным, сокрушительным потоком. Воздух вокруг командира зашатался от тяжелой мощи. Направив эту силу жестким ментальным ударом прямо на скованного сетью колдуна, Велехов буквально вырвал, разбил и разорвал его связь со шкатулкой. Руны на дереве мгновенно погасли, а чернокнижник захлебнулся собственной силой, обмякнув на полу.

Однако выпущенная на волю Обида, потеряв поводыря, окончательно взбесилась. Призрачная дева издала пронзительный, ультразвуковой крик, а птица над её головой расправила когти. В едином порыве они бросились прямо на штурмовиков. Бойцы вскинули автоматы, готовые открыть огонь, но свинец против такой сущности был бесполезен.

— Назад! — крикнула Тая, решительно выступая из-за спины Ярослава.

Она мгновенно призвала свою родовую силу. Из её раскрытых ладоней разлилась не атакующая, а мягкая, обволакивающая магия, полностью оправдывающая её фамилию. Настоящая, вязкая и непреодолимая истома сладким туманом потянулась к существам. Истомина не пыталась уничтожить их — она мягко, но уверенно укутывала мечущуюся пару волнами абсолютного покоя, усыпляя их бдительность и гася ярость на глубинном, эмпатическом уровне.

И дева, и птица замерли в полуметре от стволов автоматов. Огромные черные крылья захлопали тише, безумный крик девушки перешел в тихое, сонное дыхание, а черные глаза подернулись дымкой. Стрига отступала. Под мирным, баюкающим плетением Таиной магии призрачные силуэты двойственного монстра начали стремительно таять, пока окончательно не растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Когда они исчезли, в парадной на мгновение воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только стонами связанного колдуна и хрипами раненого мужчины на полу. Ярослав опустил боевые заготовки, тяжело дыша, и обернулся к Тае, оценивая её состояние. Она была бледной от напряжения, но держалась уверенно.

Пока воздух в парадной еще остывал после развеявшейся магии Обиды, она, глянув на Ярослава, уже сорвалась с места. Подбежав к распластанному на каменном полу мужчине, она мгновенно опустилась перед ним на колени, пачкая полы светлого тренча в пыли и крови. Пальцы медика привычным, точным движением легли на сонную артерию пострадавшего. Секунда томительного ожидания, и под подушечками пальцев отозвался слабый, редкий, но отчетливый толчок.

— Живой! — с облегчением выдохнула она, оборачиваясь к замершим бойцам. — Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Быстро носилки сюда и мой медицинский чемодан из машины! Живее!

Двое штурмовиков тут же ураганом бросились вниз по ступеням.

​— Остальным — руками его не трогать, спину и шею не выгибать! — строго скомандовала Тая оставшимся на площадке бойцам, аккуратно фиксируя голову пострадавшего в анатомически правильном положении. — Он без сознания, мы не знаем, как именно его приложило. До жестких носилок не сметь его сдвигать ни на сантиметр, чтобы не усугубить возможные травмы позвоночника.

​Пока парни мчались за снаряжением, она уже вовсю сканировала тело мужчины бытовыми диагностическими заклинаниями, на ходу проверяя реакцию зрачков и бережно восстанавливая ему проходимость дыхательных путей.

За её спиной оперативники штурмовой группы действовали с машинной точностью. Они уже упаковывали вяло брыкающегося чернокнижника, наживую защелкивая на его запястьях тяжелые блокирующие браслеты с антимагическим сплавом. Стоило замкам сомкнуться, как остатки темной ауры колдуна окончательно погасли, и его, согнув пополам, без церемоний поволокли вниз по лестнице к выходу из парадной.

Тая тем временем уже полностью переключилась на пострадавшего. Роль капризной девчонки была забыта: сейчас она действовала как опытный ведомственный врач. Расстегнув воротник рубашки мужчины, она быстро оценила характер повреждений, нанесенных чернокнижником, и прижала ладони к его груди, пуская по телу раненого тонкие, стабилизирующие нити медицинской магии, чтобы удержать угасающую искру жизни.

Ярослав подошел ближе, возвышаясь над ними темной, надежной скалой. Он внимательно следил за каждым движением Таиных рук, пока двое штурмовиков, сорвавшихся вниз по её приказу, уже взбегали обратно по ступеням, неся жесткий реанимационный щит. Спецы слаженно, по-медицински бережно переложили тяжелое тело мужчины, готовые немедленно эвакуировать его в госпиталь Ведомства.

Убедившись, что свидетель в надежных руках, Ярослав поднес к губам закрепленную на плече рацию. Его голос, очищенный от недавнего боевого рыка, прозвучал сухо и властно:

— Велехов — «Первому» и «Второму». Объект взят, свидетель жив, эвакуация начата. На районе отбой, сворачивайте периметр. Возвращаемся в отдел.

Он опустил руку и посмотрел на Таю, которая поднималась с колен, вытирая тыльной стороной ладони влажный лоб. В полумраке питерского подъезда их взгляды встретились — уставшие, но полные глубокого, молчаливого облегчения. Штурмовики с носилками уже скрылись за поворотом, их шаги затихали внизу,