Демонология по Волкову - Наталья Николаевна Тимошенко Страница 141

— Ты должен это сделать, — настаивал Антон, когда Леон предлагал просто провести ритуал. — С ее согласием у нас несравнимо больше шансов. Тебе что, трудно немного постараться? Ты богат, хорош собой, загадочен, любая дурочка влюбится, если приложишь немного усилий.

Приложить усилия Леону ничего не стоило. Но проблема состояла в том, что Алиса дурочкой не была. Да, она влюбилась, и довольно быстро, но в процессе соблазнения что‑то пошло не так. Алиса оказалась умной, бесстрашной, упрямой. На нее нельзя было не смотреть, ею нельзя было не восхищаться. Она спала на его плече в новогоднюю ночь, а Леон смотрел в потолок и думал, как паршиво все обернулось. Этого не должно было случиться. Он не должен был ничего испытывать к ней. И если первое время он еще мог обманывать себя, что всего лишь жалеет ее, то теперь отчетливо понял: то была не жалость.

Возможно, Леон никогда не был готов к ритуалу, не был готов забрать чью‑то жизнь. Да, когда‑то он убил Кристину, но сделал это неосознанно. Тьма тогда управляла им. Может быть, в глубине души он надеялся, что не доживет до конца контракта, поэтому в последнее время старательно напитывал себя тьмой, не давая отдыха. Надеялся, что ему не придется принимать это сложное решение.

А может быть, он просто пытается оправдать себя, и в действительности он гораздо чудовищнее, чем думает. Ведь даже после той ночи он не был уверен до конца, что не передумает в последний момент, не испугается. Сможет встретить Падальщиков и взглянуть им в глаза в конце своей жизни.

Так кто же он на самом деле?

Леон сам не понял, как оказался в библиотеке. В камине уютно потрескивал огонь, на подлокотнике кресла лежала книга. Ее книга. За которой она не вернется.

Леон размахнулся и отшвырнул книгу в сторону. В следующую секунду, уже без его помощи, книги начали вылетать с полок, падать на пол. Вырванные страницы кружили в воздухе, летели в камин. Огонь жадно потрескивал, пожирая те, что доставались ему. Лопались стекла в шкафах, вместе с бумагой падали на пол осколки. Тьма снова проникала под кожу, но Леону было все равно. Откуда‑то сверху свалилось что‑то железное, звякнуло о паркет. Леон остановился, посмотрел на предмет. Длинная железная кочерга с рукояткой на одном конце и оттиском для клейма на другом. Он понятия не имел, откуда в библиотеке взялось тавро, он никогда не держал лошадей. Рисунка на нем, кстати, не было, обычный железный круг. То, что ему сейчас надо.

Леон сунул железный стержень в камин, подождал, пока круг на конце раскалится добела. Поднес к голове, к тому месту, где стояла защитная метка. Запахло жжеными волосами, но он, не давая себе передумать, прижал железо к коже.

Ему показалось, что стержень прошил голову насквозь, вышел с другой стороны. Он закричал, не сдержавшись, упал на колени, выронив тавро. Несколько долгих минут ничего не видел и не слышал вокруг, ощущал только невыносимую боль в том месте, где, казалось, больше не было головы. А когда снова начал различать звуки, услышал топот ног, удар двери о стену, а потом и голоса:

— Леон?! Леон, что случилось?

— Что ты наделал, боже мой!

Леон не смотрел на вошедших. Упирался в пол коленями и ладонями, царапал ногтями паркет, до хруста сжимал зубы, чтобы не закричать снова. Боль разрывала голову, хотелось сделать что‑то, чтобы она прекратилась.

Они еще не знали, что он наделал.

— Убирайтесь, — наконец прорычал он. — Все! Вы уволены. Через час здесь никого не должно быть, слышите? Никого! В том числе и охраны!

Дверь снова захлопнулась, отделяя его от встревоженного гула голосов. Леон перевернулся на спину, посмотрел в потолок. Боль продолжала пульсировать в висках, но уже не мешала думать.

Вот и все.

Он думал, что у него еще несколько месяцев.

Теперь у него несколько дней.

Продолжение следует…

[1] Норвежская бегунья, серебряный призёр Олимпийских игр 1984 года и чемпионка мира 1983 года.