Многогранник - Артемис Мантикор Страница 96

— Что это за хрень только что была?

— Я случайно. У меня есть право называть её имя, ведь я была с ней на равных.

— Очень недолго, — напомнила Аси.

Дина криво улыбнулась и показала ей язык.

Которианец и вампир положили руки на оружие, но по виду обоих было понятно, что они не сильно верят в стычку. Видимо, были указания на сей счёт.

— Да и вообще, Арк, кто принципиально называет по имени ту штуку внизу, о которой все ссутся упоминать?

— Пока что от этого небо на нас ещё не обрушилось. А тут, похоже, эффект мгновенный.

— Нет, там тоже есть варианты и шанс срабатывания. Могло быть и хуже, если бы ты влюбился, просто услышав её истинное имя. Ты же слышал легенду о том, как она лишилась имени?

— Перешла дорогу каким-то высшим сущностям?

— Каким, если она и есть буквально высшая сущность? — улыбнулась Дина. — Парадокс… Но может быть есть кто-то, кто выше богов?

— Вот тут соглашусь. Всегда есть куда дальше качаться…

Мы шли по дивному фиолетовому саду, наслаждаясь невероятным видом и красотой. Нежные фиалковые лучи падали на бархатные лепестки редких лесных цветов. Непередаваемый запах цветов, шоколада и…

Стоп.

Я не заметил, как снял дыхательную маску. И не я один. Весь рейд шёл без них. И все глазели по сторонам, очарованные видом.

— Так, всем надеть средства защиты дыхания! — приказал я.

— У всего в мире есть цель, Арк, — продолжала философствовать Дина. — А здесь просто игры. Захватить разум смертного, направить его на разрушение жизни, привести к отчаянью, насытиться высвободившимся гаввахом, похитить непрожитую линию счастливой судьбы и насладиться ею, как десертом. Бесконечное пиршество. А там, как в пословице. Поели — можно и поспать. Поспали — можно и поесть. Вот что такое массовые вымирания.

— Сейчас эта тварь на свободе и под угрозой далеко не только её родной мир. Следующее вымирание касается целых планет, — мрачно сказала Селена. — Рано или поздно этот каток докатится до каждого связанного с Мельхиором мира.

— Но нас на Стене это пока что волнует в последнюю очередь, — заметил я.

БАМ!

Со звоном следующая статуя над вторым водоёмом разлетелась вдребезги, а края оплавились. Раскалённые осколки закапали в воду, начиная кипятить чувствительных к температуре болеплавов.

— Меня задолбало смотреть, как рейд тупит у каждой её рожи, — с раздражением бросил Мерлин.

— Рейн, ты как? — спросил я у того, чей разум, по идее, был сейчас самым ослабленным, а шёл он в авангарде и насмотрелся уже.

— Никак, — ответил он. — Меня не берёт ни имя, ни влияние. Резисты держат. Альма всё ещё краше.

Целестин залилась краской.

Лес постепенно переходил в поселение, о котором предупреждала Эстель, и которое уже нарисовал я сам в воображении, посредством связи с местной флорой.

Растения здесь по большей части состояли из двух-трёх цепей. Моей, мёртвой магии и изредка с присутствием силикатов.

Город был не менее красив, но в то же время от него было ещё больше не по себе.

Он был обитаем. Но его жителей невозможно было услышать. Когда я впервые увидел местного, девушку лет пятнадцати, первой реакцией было выстрелить в неопознанный объект. Однако существо не атаковало, а просто пробежало мимо — бесшумной невесомой походкой с улыбкой полной радости.

— Декорации? — понял я.

— В точку, — ответила Дина. — В этом самый главный парадокс, братец. Большинство живых существо предпочитает считать себя хорошим. И в извращённой парадигме хозяйки пустоты она тоже не зло, а несчастная жертва. В большинстве мифов о ней всё начиналось с жертвенной позиции.

— Говорят, у Нефтис — старшей из дочерей болезненные чувства жалости и безмерное сострадание, — вспомнила Белка. — Наверное, поэтому она и стала первой жертвой, получается?

— Когда думаешь о зле, обычно представляешь себе клыкастого демона, мучающего невинные души. А здесь… вот, красивая инсталляция. Как раз очень в тему.

Дина указала на красивую картину у небольшого святилища.

Несколько местных стояли на коленях и молились под окружённой декоративным рвом статуей, где изображалась история с обратной стороны. Две сестры тыкали пальцем в третью, будто осуждали и стыдили её за что-то.

Образ молодой Сехмет тоже вызывал бурю невыразимых эмоций такой силы, что я снял с пояса следующий пузырёк с зельем. Только на этот раз к детской версии богини во мне просыпались отцовские чувства, вспоминалась Аврора, и появлялось желание защитить это маленькое чудо от пришедшего по её душу рейда злодеев.

— В следующий раз лучше не обращать наше внимание на такие вещи, — заметил я.

Дина пожала плечами.

— Самые худшие вещи порой делаются из благих намерений. Или из тех, что притворяются таковыми. Большинство пустотников начинают свой путь с искажения морали, где добро и зло меняются местами. Поэтому к концу этого пути ты увидишь не антагониста, а лучшего друга, возлюбленную, которых всю свою сознательную жизнь ты искал и никак не мог найти. Смекаешь?

Она хитро улыбнулась.

— Самые худшие вещи порой делаются из благих намерений… — повторил Рейн. — Гильгамеш под влиянием Чёрного Солнца верил, что очищает мир от зла. Жертвует собой ради других. Я… он думал, что он святой.

— Ну, эта богиня, скорее всего, вообще не думает. Она живёт моментом. Если прямо сейчас две игрушки столкнутся, что будет? Что, если украсть их судьбу? Кто-то не создаст счастливую семью, кто-то не родится, а у кого-то будет кровавое детство, мотивирующее нести Пустоту дальше. В этом нет смысла, Арктур. Это единственное существо, которое несло зло ради зла, Арктур. А вы на меня грешите…

В глаза бросилась картина. Тоже с известным образом, где самое красивое и самое жестокое существо этого мира в виде несчастной обиженной девочки перед грозной матерью-извергом в лице богини Смерти.

— Владычица, — с почтением поклонился Мордред.

Обычно великую богиню представляли или как холодную белоликую девушку с длинными ровными чёрными волосами, либо как печальную скорбящую мать. Здесь же была скорее некая стервозная мамаша, измывающаяся над несчастным ребёнком.

Город рассказывал истории о прошлом богини, представленном в совершенно ином свете. Здесь она была загнанным зверем с семьёй моральных уродов.

— Поверь, Арк, мир под единым