Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов Страница 76

Он был метра четыре. Он стоял согнувшись, потому что выпрямиться ему было некуда, и от этого казался еще больше.

Низа у него не было. Он рос из пола полости, как растет из земли ствол, и было видно, где кончается пол и начинается он, и не было видно, где начинается он и кончается пол.

Верх был почти человеческий, и вот это оказалось хуже всего.

Торс собрали из нескольких. Костя видел это отчетливо, потому что видел лица. Они были в мясе груди и в мясе плеч, вплавленные, растянутые, с закрытыми глазами. Их было шесть или семь. Один рот был приоткрыт, и когда Пастырь дышал, из этого рта тоже шел воздух.

Руки у него были длиннее, чем должны быть у чего-либо с руками. Каждая шла из плеча тремя срощенными и не заканчивалась кистью. Она заканчивалась пучком.

(Пастырь. Уровень 14.) (Хозяин уровня.)

— Мать твою, — сказал за спиной лысый.

— Аркадий, — сказал Пастырь.

Лысый заткнулся.

— Ты меня знаешь? — сказал он через секунду, и голос у него был совсем не тот, каким он торговался в коридоре.

— Я всех знаю, кто сюда доходит, — сказал Пастырь. — Вас доходит четверо или пятеро в год. Я вас потом ношу.

— Слушайте меня, — сказал Пастырь.

Он сказал без угрозы, и от этого было хуже, чем было бы от рыка.

— Вас семеро. Мне надо двоих. Уровень десятый и выше, остальное неважно.

— Пошел ты, — сказал Бьорн.

— Двоих, — повторил Пастырь. — Выберете сами, кого. Остальные пять уйдут наверх, и я вас не трон-у-у-у, и я вам открою проход в обход зала с коконами, потому что там сейчас ходит Тягач, и вы через него не пройдете. Я вас через него проведу.

Он подождал.

— Это хорошая цена, — сказал он. — Я ее не всем предлагаю.

Костя стоял с факелом и чувствовал, как у него сзади дышат шестеро.

Он знал, что сейчас произойдет, потому что видел это в мертвом лесу, когда жетонов оказалось меньше, чем людей, и видел на карнизе, и видел в коридоре сорок минут назад.

Кто-нибудь начнет думать, что двое — это не так много.

— Не смейте, — сказал он вслух, не оборачиваясь.

— Спаситель…

— Лысый, не смей.

— Я и не начал, — сказал лысый. — Я только подумал.

— Костя, — сказал Курт со стены. — Костя, не соглашайся ни на что. Он не отпустит. Он не может отпустить, он не для того тут.

— Курт, помолчи.

— Он вам откроет проход и заберет всех семерых в проходе, там низко и там негде развернуться. Я его тут второй месяц слушаю. Он это уже говорил при мне четыре раза.

Пастырь повернул вверх в сторону стены.

Он сделал это медленно и без злобы, и Костя понял, что сейчас произойдет, за секунду до того, как это произошло, и все равно не успел.

Рука пошла к третьему ряду.

Она шла быстрее, чем должна была идти такая длинная и такая тяжелая вещь, и Костя рванул с места и не добежал даже до половины, и пучок на конце руки сомкнулся на плече Курта.

— Он у меня будет молчать, — сказал Пастырь.

И потянул.

Костя ударил снизу, с разбегу, вкладываясь всем.

(Меч поручителя: цель не наносила урона вашему отряду. Особое свойство не применено.)

Клинок вошел в руку на две ладони и застрял в ней, как застревает нож в мокрой глине, и Костя рванул его на себя двумя руками и вырвал, и вслед за клинком пошла темная жижа.

— Нора!

Стрела вошла в ту же руку выше. Вторая — в сустав, где рука выходила из плеча.

(«Метка охотника» наложена.)

— Бейте руку! — заорала Нора. — Все в руку, она помечена!

Бьорн ударил Клинком исповедника.

Синий свет в полости не работал, и клинок был холодный и темный, и весил в его руках как чужой, и удар вышел кривой. Но он вышел.

(Клинок исповедника. Ваш уровень ниже требуемого. Урон снижен.)

Мясо на руке разошлось, и Пастырь зашипел, и пучок разжался.

Курт обвис в стене.

Плечо у него было сорвано до кости, и кость была видна, и Костя видел, как красное вокруг раны стягивается само, быстро, деловито, без всякого его участия.

Стена его лечила.

Она не собиралась его отпускать даже так.

— В проем! — заорал Костя. — В проем, все! Там узко, он туда не дотянется!

— Дотянется, — сказал лысый. — Спаситель, он туда дотянется, у него руки на двадцать метров.

— Тогда работаем тут.

— Тут четыре с половиной сотни мешков и полторы сотни людей в стенах!

— Значит, работаем аккуратно, — сказал Костя.

Он сказал это и сам понял, как это звучит.

Пастырь поднял вторую руку и ударил по полу.

Он ударил не по людям. Он ударил по мясу пола, и по всей полости от этого удара пошла волна, и пол вздулся в десяти местах сразу.

Из вздутий полезли.

Они были мелкие, размером с собаку, и они были из того же, из чего стены. У них не было формы. У них было по четыре суставчатых отростка и по одному выросту, как у кормильцев, и они выходили из пола мокрыми и сразу шли на свет.

(Послушник. Уровень 6.) (Послушник. Уровень 6.) (Послушник. Уровень 6.)

— Шестые! — крикнула Нора. — Костя, они шестые, они мусор!

— Их тридцать, — сказал Костя. — Тридцать шестых — это не мусор, это масса. Бьорн, знамя!

Знамя Бьорн воткнул в мясо, и оно вошло по самую перекладину, и полотнище развернулось.

(Отрядное знамя развернуто. Воля +3, прочие +2.)

Дальше десять минут не было никакой тактики.

Послушники шли волной, и они не били сильно, но они цеплялись, и повисали, и тянули вниз, и Костя рубил их с двух рук и не считал. Он бил по трое за раз. Он вставал так, чтобы за спиной было знамя, и держал коридор шириной в пять шагов, и не пускал их к Норе, потому что Норе надо было стрелять.

Дэн работал слева и делал это молча.

Он не отпрыгивал. Он вставал спиной к стене — к живой стене, к людям в ней, — и держал, и Костя один раз обернулся и увидел, что за плечом у Дэна висит в мясе женщина и смотрит на его затылок сверху.

(«Крайняя стена»: пути к отступлению нет. Урон повышен.)

Длинный с самострелом стрелял из проема и стрелял хорошо.

Он снял четверых, пока они шли, и пятого положил в упор, и на шестом у него кончились болты, и он полез за новыми, и вот тут послушники до него дошли.

Их