Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов Страница 54

Костя сидел и слушал, как у него в ушах бьет кровь.

— Их называют как-нибудь? — спросил он.

— Называют, — сказала Веха. — Их называют особыми.

Расходились уже в темноте.

Хорн поднял своих и построил их так же, как они шли, с разведкой впереди и одним спиной вперед.

— Слушай, — сказал он Косте на прощание. — Ты мне сказал про Пастуха, я тебе не забуду. Мы через сутки на него пойдем.

— Зачем? — сказал Костя. — Восемнадцатый уровень. Вас восемь.

— За лутом, — сказал Хорн.

— Он того стоит?

Хорн подумал, как ответить.

— С верхнего падает не то, что с обычной твари, — сказал он. — С обычной падает материал. С верхнего падает вещь. Легендарная или очень редкая, и всегда, и не одна. С Пастуха в прошлый раз, восемь волн назад, взяли три легендарки и десяток редких. Три легендарки, восьмой. Ты понимаешь, что такое одна легендарка?

— Не понимаю.

— И я не понимаю, потому что у меня ее нет. — Хорн усмехнулся в бороду. — У меня меч очень редкий, и он стоит как весь ваш отряд с потрохами. А легендарка стоит как десять таких мечей, и она не покупается, потому что их в лавках не бывает. Их только с верхних снимают.

— И он часто выходит?

— Он выходит каждую десятую волну, — сказал Хорн. — Плюс-минус. Иногда через девять, иногда через двенадцать, иногда пропускает. Никто не знает, отчего это зависит. Мы ждем его четыре месяца.

Он поправил меч за спиной.

— И вот тебе бесплатно, последнее, — сказал он. — Он не всегда приходит, когда должен. И когда не приходит, вместо него на этаже начинает пропадать народ. Не гибнуть, а пропадать. Вот такая тут связь, восьмой, и я ее не понимаю, а ты, если умный, запомни.

Они пошли по гати к деревне, и до нее было часа два.

Отряд молчал. Курт хромал впереди и, кажется, разговаривал сам с собой.

Костя прибавил шагу и поравнялся с ним.

— Свиток, — сказал Костя. — Ты полчаса его из рук не выпускал.

Курт не сбавил шаг. Он смотрел прямо перед собой, на скользкую гать.

— Это правильная цена, Костя, — сказал он сухо. — Плата за мою тупость.

— О чем ты?

Курт остановился. Лицо у него было серое, вымотанное.

— Хорн, — выплюнул Курт. — Он с ходу назвал наши уровни. Восьмой, седьмой, пятый. С ходу, Костя. Он их видел.

— И что?

— А то, что статы видят все! — Пальцы у Курта дрогнули, и он с силой сжал их в кулаки, пряча дрожь. — В Мертвом лесу мертвая аура глушила интерфейс для всех, у кого Интеллект ниже десятки. Я пробивал эту глушилку за счет своих характеристик и думал, что я один такой избранный. Думал, что класс «Провидец» — это мой козырь, моя уникальная способность читать код Башни.

Курт горько, зло усмехнулся.

— А вылезли в джунгли — и оказалось, что тут глушилки нет и интерфейс видит любая собака с нормальными характеристиками. Мой «Провидец» — пустышка. Системная насмешка. Я обычный слепец, который возомнил себя зрячим.

— Но ты назвал Хорна тринадцатым до того, как мы подошли.

— Я не видел цифры, — Курт понизил голос. — Я вообще не читал строку в этот раз. Я просто… смотрел. И видел, как вокруг этого седого воздух идет плотной рябью, как над раскаленными углями. Я чувствовал, сколько в нем силы, без всякой Системы.

Костя вспомнил, как Курт оценивал чужих. По-своему.

— Значит, ты не Провидец.

— Я маг, — сказал Курт, глядя на свои руки так, словно видел их впервые. — Настоящий. С маной, которую я ни хрена не умею контролировать, потому что привык опираться на интерфейс.

— Поэтому ты отдал свиток.

— Там нет кнопки «изучить». Там схемы плетений. Чтобы кинуть этот шар, мне нужно ломать голову и учиться управлять силой напрямую. Информация от Вехи нам сейчас нужнее, чем маг с раздутым самомнением, который подорвет своих же.

Курт отвернулся и снова тяжело зашагал по гати. Костя постоял секунду, глядя ему в спину. Система не просто давала сбои. Она играла краплеными картами, и верить ей было нельзя.

Он сбавил шаг, пропуская Курта вперед.

Бьорн шел последним. Нора шла рядом с Костей и молчала так, как молчит человек, которому надо сказать.

— Ну говори, — сказал Костя.

— Двести сорок искр, — сказала Нора. — Или триста двадцать проводнику. И у нас шесть.

— Знаю.

— И четвертый этаж это четыреста гоблинов и двадцатый уровень в главной штольне.

— Знаю.

— И нам туда с десятого. — Нора шла и смотрела под ноги. — Хмара говорила, лучше с четырнадцатого. Теперь я понимаю, чего она.

Костя шел и думал не про это.

Он думал про трех человек с бумагами от Ордена. Лекарь без уровня. Баба лет сорока с топором. Мальчишка младше Дэна.

Никакие. Все трое никакие, и всех трех пустили вниз, а двенадцатый уровень с металлическим щитом не пустили дважды.

Их называют особыми.

Костя шел по гати в темнеющих джунглях, в доспехе, который выдали ему на восьмом уровне и который не выдают на восьмом уровне, с мечом, который бьет вдвое за чужую кровь, и в углу его зрения висел ноль.

А в десяти шагах впереди шел шестнадцатилетний пацан, у которого сегодня утром было одиннадцать.

— Нора, — сказал Костя.

— Что.

— Если бы тебе дали бумагу и пустили вниз, ты бы пошла?

Нора подумала.

— Нет, — сказала она. — Внизу мертвый лес и камень. Там нечего искать. Там даже лавок нет.

— А зачем тогда кому-то давать проход вниз? — сказал Костя. — Тридцать человек в городе сидят и решают, кого пустить туда, где нечего искать. И почти никого не пускают. И берут за это не деньгами.

Нора остановилась.

Она стояла на гати, и Костя видел, что она сложила то же самое.

— Костя, — сказала она. — А вниз ведь никто и не хочет.

— Никто.

— Тогда зачем сторожить дорогу, по которой никто не ходит?

Костя пошел дальше, потому что стоять он разучился.

— Вот и я думаю, — сказал он.

Глава пятнадцатая. Костоглот

В сухую падь пришли утром, и Костя понял, что раньше они тут ничего не видели.

Первый раз они пришли сюда за вешателями, и все смотрели вверх, потому что вешатели висят на стволах. Сейчас Костя посмотрел вниз.

Земля под ногами была не земля.

Он присел и разгреб ладонью. Под тонким слоем черной пыли были кости. Не целые скелеты, а крошево: обломки, куски