Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич Страница 312

— Жизнь вообще довольно печальная штука, — сказал Виталик. — Поэтому надо к ней проще относиться. Впрочем, полагаю, ты об этом и сам догадываешься.

— В последнее время я часто думаю, что было бы со мной, если бы в какой-то момент я не взбрыкнул и воспротивился бы против воли семьи, — сказал Борден. — Наверное, не было бы ни армии, ни «Ми-6», а я бы просто пошел по стопам отца, и сейчас здесь рядом с вами стоял бы какой-то совсем другой человек.

— О, ты, видимо, еще и аристократ, к хренам? — вопросил Виталик. — Сэр Борден? Или, может быть, даже лорд Борден?

— Нет, — сказал Гарри. — Просто я из очень богатой семьи. Моему отцу принадлежит… принадлежала большая международная корпорация, которая досталась ему от моего деда.

— А тому от его деда, а самый первый Борден наверняка промышлял торговлей «черным деревом», что и заложило основу благосостояния вашей, сука, семьи, — сказал Виталик.

— Скорее, он промышлял пиратством, — ничуть не смущаясь ответил Гарри. — Впрочем, документальных свидетельств не осталось, а у семейных легенд, как водится, есть несколько версий, и все они противоречат друг другу.

— Наверняка правдива та, которая хуже всего, — сказал Виталик. — За большим состоянием всегда кроется преступление.

— Бальзак, — опознал цитату Борден.

— Это изречение больше известно в качестве эпиграфа к «Крестному отцу», — сказал Виталик. — Но знаешь, все это хрень про то, что жизнь могла бы сложиться по-другому и все такое. Жизнь, сука, в конце концов всегда засунет тебя в то место, где ты и должен быть. Даже если это место тебе совсем не нравится.

— Я не приемлю фатализм, — сказал Гарри.

— А это, мой английский друг, никакого значения не имеет, — сказал Виталик. — Муравей может не верить в существование человека, но это не значит, что человек не может наступить на него ботинком и размазать к хренам. Смекаешь, о чем я?

— Я смотрю, переход в иную форму существования не изменил твою картину мира, — сказал Гарри. — Она как была мрачной, так и осталась.

— Но он в какой-то степени прав, — сообщил Магистр, появляясь из палатки. — Прелесть Системы в том, что она находит для каждого человека наиболее соответствующее ему место в общей картине бытия. И даже если бы ты пошел по стопам отца и занялся бы семейным пиратством, в конце концов ты все равно бы стал именно тем, кто ты есть сейчас.

— Ты подслушивал, — сказал Виталик.

— Я всегда подслушиваю, — сказал Магистр. — Это очень полезная привычка, если ты хочешь прожить так же долго, как и я. А теперь перестань уже нас томить и задай тот самый вопрос, который тебя больше всего интересует.

— Вряд ли даже британский спецагент знает, кто на самом деле убил Кеннеди, — пожал плечами Виталик. — Сомневаюсь, что у него такой уровень доступа.

— Раз все такие тактичные и нелюбопытные, я сам спрошу, — сказал Магистр. — Какого черта ты убил того Вычислителя и тем самым открыл Пожирателю Миров дорогу на Землю?

— Я же не знал, — сказал Гарри.

— А я тебя ни в чем не обвиняю, — сказал Магистр. — Я просто интересуюсь. Зачем?

— Сложно объяснить, — сказал Гарри. — В наш мир пришла Система, нашу планету наводнили зомби и пришлые твари, моя страна была уничтожена, моя жизнь полетела псу под хвост, и мне, наверное, очень хотелось найти того, кто в этом виновен. А этот Вычислитель подвернулся под руку и он был не особенно вежлив.

— Вот, — сказал Виталик, поднимая указательный палец. — В наш мир пришла Система, но она сделала это без уважения, за что и отгребает. Вполне разумная причина, как по мне. И лично у меня больше никаких вопросов нет.

— У меня, в принципе, тоже, — сказал Магистр и простер свою длань к горизонту. — Да и времени на вопросы у нас уже практически не осталось.

Мы все посмотрели в ту сторону, куда он так пафосно указал, ожидая увидеть приближение несметных полчищ Пожирателя, то там было всего лишь облако пыли.

Оно стремительно приближалось, и вскоре мы уже видели кавалькаду машин «техасских рейнджеров». Это были пикапы, грузовички и внедорожники, большей частью подержанные и побитые жизнью, но изредка среди них встречались и хорошо прокачанные экземпляры. И уж совсем редко — новые.

Их было около полутора сотен, и они подъехали к нам, устроив настоящую пыльную бурю. Магистр снова что-то буркнул в свою рацию, и техасцы принялись сцеплять свои машины цепями и тросами, строя вокруг серебристой платформы настоящий вагенбург.

— Я что-то там слышал о полной бессмысленности всяческих фортификационных сооружений, — заметил я. — Причем, совсем недавно.

— Фортификация фортификации рознь, — сказал Магистр. — И, сделай одолжение, хотя бы на пару минут перестань во мне сомневаться и поверь в то, что я знаю, что делаю.

— Самые большие, сука, проблемы как раз после таких слов и возникают, — сказал Виталик.

Транспортных средств хватило на два кольца, между которых осталась пара метров свободного пространства. Чуть ли не в каждом втором кузове пикапа или грузовика стояло по крупнокалиберному пулемету.

— Когда все начнется, нашей главной задачей будет тянуть время, — сказал Магистр. — Выигрывая его для нашей основной атакующей силы — Гарри и Брюса. Совершенно неважно, сколько статистов Пожирателя мы намолотим в реальном мире, потому что у него их почти бесконечный запас, и так нам в этой войне не победить.

— Кстати об этом, — сказал Виталик. — А когда все уже начнется, к хренам? Меня стращали, что я попаду на страшнейшую в моей и так страшной жизни бойню, а ты только и делаем, что языками треплем.

— Да вот прямо сейчас и начнется, — сказал Магистр, наблюдая, как техасцы занимают свои огневые позиции, а в прерии оседает поднятая их машинами пыль.

Брюс вышел из своей палатки, сдержанно кивнул всем присутствующим, прошел в центр платформы и снова уселся там в позу лотоса.

Гарри запрыгнул на платформу и присоединился к нему. Я не сомневаюсь, что тело британского спецагента могло гнуться под немыслимыми для обычного человека углами, но Гарри не стал завязывать ноги узлом и остался стоять.

— Ну, тут уж кто как привык, — прокомментировал это Магистр, выудил из кармана пульт управления и нажал на нем несколько кнопок.

Платформа без звука и любых намеков на вибрацию взмыла в воздух и зависла на высоте около полутора метров от земли. Мгновением спустя ее накрыло куполов силового поля. Еще чуть позже Магистр добавил к нему Сферу Отрицания и двуслойный магический щит, способный впитать в себя столько урона, сколько и заклинание класса «армагеддон» за один раз не нанесет.

Фигуры наших астральных бойцов потускнели и слегка потеряли в резкости, но я увидел, как Гарри чисто символически шагнул влево и снова застыл.

Силуют Брюса оставался неподвижен.

— Они начали, — констатировал Магистр.

— А как мы узнаем, что они, сука, закончили? — поинтересовался Виталик.

— Если они победят, то они сами нам об этом расскажут, — ответил Магистр.

— А если они проиграют?

— Тогда они умрут.

Вот так, просто и буднично, без пафосных и воодушевляющих речей о бессмертии и славе, которая останется в веках, без бравурных маршей, сияющих надраенной медью оркестров и долгих клятв в вечной стойкости, мы и вступили в очередной раунд войны с Пожирателем Миров.

Хотелось бы верить, что в последний.

Глава 24

Как говорил мой старик-отец, ожидание драки хуже самой драки. Лучше честно получить по зубам и копить деньги на стоматолога, чем трястись в ожидании этого дня.

Я сверился с встроенным интерфейсом. С тех пор, как Магистр накрыл летающую платформу Сферой Отрицания, прошло уже десять минут.

Ничего не происходило.

Все также палило Солнце, ветер все также гонял по прериям шары перекати-поля, техасцы терпеливо лежали на своих огневых позициях, Магистр где-то раздобыл короткий окурок сигары и пытался его раскурить, чуть не обжигая губы. Для полного погружения не хватало только музыки Энио Морриконе.